Американский вояж - Алекс Русских

чем дело, а я спокоен, как удав. Ну, нечего в данном случае нам предъявить, право посещать заведения общепита неотъемлемо принадлежит каждому советскому гражданину. А что заведение пафосное, так и что с того?

Майклу сказал тихо, чтобы он говорил только по-английски, потом Андрея попросил по возможности помалкивать. Сам стою, наблюдаю как трое полублюстителей порядка к нам, набычась, подходят. Небось, думают, что убегать будем? Нет, ребята, не на тех нарвались. Ну, точно, как и ожидал, не успели подойти, как сразу же наехали.

— Товарищи, постойте. Предъявите документы, — строгим тоном начал представительный блондин, похоже, старший в этой живописной группе. Два других — рыжеватый бугай и брюнет с быстрыми глазами встали по бокам белобрысого, настороженно поглядывая на нас.

— А в чем дело? — миролюбиво поинтересовался я, сделав знак Андрею, открывшему было рот, захлопнуть его и не отсвечивать.

— Вы студенты? — проигнорировав мой вопрос, задал свой блондин.

— Именно так, — дружелюбно улыбнулся я, — Студенты. Но вы не ответили на вопрос, в чем дело. Мы, вроде, ничего не нарушаем. Или к нам есть какие-то вопросы?

— Советские студенты в учебное время не ходят по ресторанам, тем более по таким дорогим, — последовала очередная отповедь.

Тут Майкл подключился, с недоумением спросив у меня:

— What’s happening? What do these people want from us? (Что случилось, это эти люди хотят от нас?)

— Everything’s fine, don’t worry, — ответил я американцу. (Все в порядке. Не волнуйся)

Английская речь только еще более насторожила бдительных комсомольцев. Как бы они нас в измене не заподозрили, как жена Семен Семеныча, нашедшая в кармане мужа пистолет и деньги [1].

— О чем вы говорите?

— Он спрашивает, что случилось, и почему вы пристаете к людям, которые просто зашли поесть. А я его успокаиваю, что все в порядке, — любезно пояснил я, — Ребята, напоминаю вам, что совершать юридически значимые действия вы вправе только в присутствии действующего сотрудника милиции. Проверка паспортов относится к таким действиям. Задерживать граждан дружинники могут только в случае явного нарушения закона. Мы, напоминаю, закон не нарушаем никоим образом, ни нахождение на улице, ни обед в заведении общепита не относятся к сфере криминальных деяний, не одобряемых уголовным кодексом, а равно кодексом об административным нарушениях.

Вот в упор не знаю, какое у дружинников права, но сомневаюсь, что они сами их толком помнят, обычно никто к обязательному инструктажу в милиции не прислушивается.

— Вы находитесь в присутствии иностранца из капиталистической страны, — решили ребята не сдаваться.

— Также не наказуемо, тем более, что задание сопровождать прибывшего по студенческому обмену американца мы получили от руководства института. В течение трех дней мы должны показать нашему иностранному другу столицу нашей Родины. Сегодня мы посетили Третьяковскую галерею, Исторический музей, осмотрели Кремлю и центр Москвы. А сейчас мы пообедали и готовы к продолжению нашей экскурсии.

— Обедать — это одно. А ресторан — совсем другое. Наши студенты в такие места не ходят. Там цены не для студенческой стипендии. И иностранец, он же гость нашей страны. Вы должны понимать: у нас иные традиции, их и надо показывать. А вы… здесь. Это не по-нашему — с уксусным скепсисом выдал мне белобрысый, бросив презрительный взгляд на ресторан.

— Вам стоит задуматься. Молодежь — будущее страны. А будущее строится на принципах, а не на роскоши, — продолжил пафосно читать нам мораль старший дружинник.

— Вы ошибаетесь. Во-первых, в советских ресторанах днем нет наценки, поэтому, если не брать дорогих блюд и алкоголя (а мы его не брали), то по цене выходит практически так же, как в столовой. Во-вторых, я лично живу не на стипендию. В настоящее время я помимо учебы работаю журналистом, кроме того, буквально два дня назад я получил аванс в редакции «Вокруг Света» за публикацию мой новой повести и статьи о Колымской трассе. Так что деньги у меня есть, причем законно заработанные. И, наконец, о принципах. Вам не кажется, что даже у студентов должна быть нормальная жизнь? Мы не требуем лишнего или особой роскоши, просто хотим иногда пообедать в красивом месте, где вкусно готовят и уютно находиться. По-вашему, мы должны были вести человека в какую-нибудь дешевую забегаловку, блинную, бульонную или, вообще в «Яму»? [2] Естественно, что мы выбрали для нашего гостя в заведение с национальной кухней, рассматривая это посещение как демонстрацию одной из достопримечательностей столицы нашей Родины.

— Я вовсе не это имел ввиду, — завилял блондин, и опять включил ехидство, — А теперь в какой шалман вы его поведете?

— Ну, если вы считаете Выставку Достижений народного Хозяйства и театр «Ленком» шалманами, то у меня нет слов. В нашей программе значатся именно они. Вы, если хотите, можете поехать с нами на ВДНХ и проверить мои слова, — парировал я слова дружинника.

— Just having lunch with my friends, — опять влез Майкл, We’re just having a meal. It’s perfectly normal in my country. (Просто пообедали с друзьями. Мы только поели. Это совершенно нормально в моей стране).

— Что он сказал? — опять переспросил блондин.

— Что просто пообедал с товарищами, — любезно пояснил я, — Он дома вместе со своими друзьями обедают в ресторанах, у них в стране это нормально и не вызывает никаких вопросов.

— А вы можете доказать ваши слова, что вы журналист и получили деньги за повесть?

Вот же упрямый какой.

— Да, без малейших проблем. Но сначала предъявите мне свое удостоверение народного дружинника. Я должен быть уверен, что вы те, за кого выдаете, а не хулиганы, нацепившие повязки. Такие случаи, знаете ли, бывали, это даже в кино отражение получило. А то покажу вам справку из бухгалтерии, а вы меня заведете в пустой переулок, ограбите и убьете.

Удостоверение и значок, которые выдавались народным дружинникам

— А в каком кино отражено? — впервые подал голос рыжий здоровяк.

— Ну, как же, в «Операции Ы».

Спутники белобрысого вожака начали откровенно ухмыляться, ну, точно, вспомнили, как Моргунов в роли Бывалого на вопрос Шурика «Вы кто?» браво отвечает, что он дружинник и в доказательство показывает повязку на руке, после чего переходит к обличению морального облика Никулина, заявляя про него, что он «проклятый расхититель социалистической собственности».

— Вы кто?

— Дружинник!