Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

Это был не голос. Это была волна чистого, незамутненного, цифрового ужаса. Паника, возведенная в абсолют. Я никогда не думал, что ИИ, что Зета, способна на такое. В ее вопле не было логики, только первобытный, животный страх.

Не раздумывая, я бросился к штурвалу, пытаясь провернуть его в обратную сторону. Кира, бледная как полотно, сделала то же самое. Но дверь не двигалась. То ли механизм заклинило от долгого простоя, то ли сорокалетнее бездействие дало о себе знать. Мы налегли снова, но безрезультатно.

«ОНО ПОЧУВСТВОВАЛО МЕНЯ! ОНО ПЫТАЕТСЯ ПРОБИТЬСЯ! МАКС, БЫСТРЕЕ!!!» — вопила Зета в моей голове, и я чувствовал, как ее собственные защитные протоколы мигают красным, отражая невидимую атаку.

В этот момент из-за поворота коридора, громыхая гусеницами, выехал один из «Атлантов». Огромный, неуклюжий, он двигался к нам, его оптический сенсор горел красным.

— Зета! Помогай! — заорал я вслух.

Дроид, не сбавляя хода, подъехал к двери и навалился на нее одним из своих манипуляторов. Металл заскрипел и поддался. Мы с Кирой, объединив усилия с машиной, провернули штурвал в обратную сторону. Раздался глухой, тяжелый щелчок, и щель исчезла. Дверь снова была заперта.

Я отшатнулся, тяжело дыша. Зета в моей голове замолчала. Нет, она не молчала. Она выстраивала файрволы. Десятки, сотни, тысячи. Я видел, как в моем сознании возводятся стены из сияющего кода, отгораживая меня, защищая от чего-то, что успело коснуться нас из-за этой проклятой двери.

— Зета! — я почти тряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Что. Это. Было⁈

Прошла минута, прежде чем она ответила. Ее голос был тихим, вычищенным от всех эмоций, но под этой ледяной гладью я чувствовал отголоски пережитого ужаса.

«Там… часть корабельной системы».

— Откуда? — спросила Кира, ее голос дрожал.

Я молча ткнул пальцем вверх, в потолок. В космос.

«Да, Макс. Оттуда», — подтвердила Зета.

— Так ты не можешь с ним договориться? Вы же… из одного теста.

«Нет», — ее ответ был категоричным. — «Это… как бы тебе объяснить… Это не просто другая система. Это враг. Скорее всего, это представитель той силы, из-за которой судно, на котором я находилась в стазисе, потерпело крушение. Мои создатели воевали с ними. Долго. И, судя по всему, проигрывали».

Я смотрел на массивную дверь, и волосы медленно начинали вставать дыбом. Мы только что постучались в гости к древнему врагу на порядки превосходящие нас по развитию инопланетной расы.

«Когда я потянулась своим сигналом через щель, чтобы просканировать содержимое, он ударил в ответ. Это не просто ИИ, Макс. Он живой. Он функционирует. И он… злой. В нем нет логики, нет протоколов. Только ненависть и желание уничтожать. Еще бы несколько секунд, и он пробил бы мою защиту. Он бы поглотил меня. А потом и вас».

Она сделала паузу.

«Никогда», — ее голос стал твердым, как алмаз. — «Никогда больше не открывай эту дверь. Я не смогу ему противостоять в прямом столкновении. Не сейчас. Он сильнее. Древнее. Это враг. Не только мой. Не только твой. Это враг всего живого. И как его смогли захватить и доставить сюда, в этот богом забытый бункер… вот в чем главный вопрос. Мне нужно… мне нужно рыться в архивах. В самых глубоких, самых зашифрованных. Должен быть ответ».

Я смотрел на дверь, которая теперь казалась не просто хранилищем, а саркофагом, удерживающим внутри нечто невообразимо страшное. Мы искали усиление. А нашли предвестника апокалипсиса, который был страшнее и Эгрегора, и «Проекта „Возрождение“» вместе взятых. И этот предвестник спал прямо у нас под боком.

Сутки после нашего столкновения с «Артефактом-3» прошли в густой, вязкой тишине, нарушаемой лишь ровным гулом ожившего реактора. Это была не та тишина, что дарит покой. Это была тишина морга, где за одной из дверей лежит не просто покойник, а чума, готовая вырваться на свободу. Мы почти не разговаривали, обмениваясь лишь короткими фразами по необходимости. Даже наша ментальная связь с Кирой и Дрейком притихла, словно мы боялись, что оно нас услышит.

Зета работала на пределе. Я чувствовал это её фоновую работу в собственном черепе. Она не просто искала информацию — она вела войну. Войну на своей территории, в цифровых потрохах бункера «Гамма-7». Она перелопачивала каждый байт, каждый поврежденный сектор на жестких дисках, каждый протокол связи, каждую строчку кода в прошивках систем жизнеобеспечения. Она искала тень. Отголосок. Любое упоминание того, как этот инопланетный кошмар оказался заперт в сердце горы.

«Ничего, — ее мысленный голос был лишен обычного триумфа, в нем сквозила холодная, процессорная усталость. — Абсолютно ничего. Все архивы, касающиеся последних месяцев работы бункера перед консервацией, вычищены. Не просто стерты — их перезаписали нулями, а потом подвергли магнитному форматированию. Это работа профессионалов. Они не оставили и следа. Словно этого хранилища и его содержимого никогда не существовало.»

Я сидел в каюте, глядя на тактическую схему бункера, которую Зета развернула в моем интерфейсе. Красный, пульсирующий квадрат хранилища был похож на раковую опухоль в здоровом организме.

— Они не могли вычистить все, — возразил я. — Всегда что-то остается. Физические носители, бумажные документы…

«Я проверила. Архивы пусты. Все бумажные носители сожжены в плазменном утилизаторе. Его лог-файл — единственное, что они почему-то забыли стереть. Последняя запись: „Уничтожение документов согласно протоколу 'Тишина-3“. Запись датирована за неделю до полной консервации бункера.»

Протокол «Тишина-3». Даже название звучало зловеще.

Вечером мы собрались в столовой. После безвкусной биомассы еда, которую теперь выдавал синтезатор, казалась пищей богов. Я, используя знания, загруженные Зетой, и ее вычислительные мощности, сумел переписать базовые алгоритмы синтеза. Теперь он, анализируя имеющиеся органические компоненты, создавал не просто питательную пасту, а нечто, отдаленно напоминающее жареное мясо и печеные овощи. Аромат был настоящим. Вкус — почти. Маленькая победа цивилизации над энтропией.

Дрейк, которому мы с Кирой вкратце пересказали ночное приключение, сидел, мрачно ковыряя вилкой свой ужин. Его новый имплант, «Аргос», молчал. Он научился фильтровать лишнюю информацию, но я видел по напряженным желвакам на его скулах, что он думает. Думает, как никогда раньше.

— Значит, тупик, — констатировал он, поднимая на меня глаза. — Мы сидим на пороховой бочке с возмножно тикающим таймером, и даже не знаем, кто ее сюда принес и зачем.

— Похоже на то, — кивнул я. — Зета просканировала все, что было подключено к сети. Все, что имело процессор и память. Результат — ноль.

Дрейк нахмурился, его взгляд остекленел. Я знал этот эффект — «Аргос» обрабатывал