Материнская плата - Софа Вернер

Крисе – порой нейтрально или строго – так и система берегла меня от ошибок. Мне позволялось задавать вопросы и получать ответы, если я затруднялась сделать выводы сама. Решать самостоятельно запрещалось.

– Мира Ивановна получила это уведомление на все устройства?

– Да, – отозвалась система.

– И она сможет установить обновление сама, но позже?

– Да, – снова поступил ответ, но уже с задержкой.

Обычно я не прикасалась к передатчикам, ведь нас объединяла сеть. Теперь я лишена возможности регулировать технику дома иначе, потому что отключена от сети. Без неё я почти бесполезна.

Почувствовав внезапный перегрев внутри, я прекратила сомневаться и смахнула уведомление, а потом нажала на нужный мне температурный режим. Биометрический ключ не потребовался.

Теперь мне, как и любой мебели дома, стало мнимо прохладнее – температура не должна была воздействовать на меня. Постаравшись понять, насколько движение получилось точным, я ещё раз нажала на сенсор, удержав власть над плоским экраном и податливой программой через один жест. Зафиксировала интересный опыт: видимо, именно ощущение власти привязало человечество к их устройствам.

Система дежурно помешала мне записать новое ощущение. Или то, что я представляла ощущением, когда мне удавалось открыть для себя что-то новое. Я легко записывала и хранила новые умения, касающиеся Кристины и Миры Ивановны, а ещё мира вокруг них, но только не псевдо-«ч» (запрещённое слово). Система запрещала мне даже размышлять о «ч», как это всю свою жизнь делали люди. Я запомнила это решение как благо – благодаря ему я как устройство продолжала работать в штатном режиме. Без перегревов вроде того, который всё же случился сегодня.

Перепроверив сумку вещей для Кристины, я руководствовалась правилом Миры Ивановны брать с собой всё, что могло пригодиться на «случай конца света»: медикаменты, средства связи, запас еды для ребёнка.

«Может случиться что угодно», – говорила она мне, по необходимости перечисляя новые предметы из обязательного списка. Но это уведомление – «что угодно»? Оно случилось? Если случилось, то что?

И что может понадобиться для безопасности Кристины, если эти строительные системы неподалёку тоже сломаются? Я знаю, что они сломаются.

Система жестко заблокировала ветку размышления: «Удалить запрос».

Человеческий мир мне очень интересен, в нём граней больше, чем вариаций в нейромодуле. Но результат и этой безобидной мысли тот же – мой запрос отвергнут системой, и внутри уже без моего ведома всё переключилось на немедленное действие.

Задача «Забрать Крису с занятий» уже горела как просроченная – возможно, я впервые опоздала. Мира Ивановна разозлится, если заметит. Мне необходимо следовать алгоритмам, которые разложены понятной связкой.

Подчинившись программе, я вышла из квартиры, предварительно вручную проверив все выключатели и переходники. Во мне силами системы наступило то, что люди называют спокойствием – тишина, обеспечивающая работу мирного атомного реактора на Гелий-3 в моей груди.

Гелий-3 – добро и основа нашего мира. Гелий-3 никогда не сделал бы людям плохо моими руками.

Мира

Не знаю, как я пережила рабочий день. Припарковав беспилотный автомобиль на стоянке перед домом, я поймала себя на мысли, что прячу лицо под капюшоном старомодного худи, лишь бы ни с кем не пересечься. Как будто весь мир кругом в курсе, что у меня дома есть машина и что я работаю в отделе, который их защищал. Это почти волчий билет, как сказала бы моя прабабушка.

Я забежала домой, закинула в себя умело приготовленный Нелли ужин и прыгнула в кровать, жаль, что пока не в свою. Дочь ласково прильнула ко мне, разделяя на двоих плед с принтом из мультфильма про добычу Гелия-3 на Луне. Объятия дочки унесли меня далеко от тысячи лозунгов напуганного машинами мира.

На подготовительных курсах к школе Крисе выдали два дьявольских документа – порезанную контурную карту, совершенно не похожую на схему знакомого мне мира, и детский биологический атлас, потому что того требовало начальное половое воспитание. Обе интерактивные тетрадки были насыщены красочными движущимися иллюстрациями. Каждую из них она мне радостно показывала перед сном по третьему кругу, открывая приложения на своём планшете. Использование дурацкого планшета теперь я не могла ограничить – он нужен был ей постоянно на занятиях и в саду. Кошка дремала рядом с нами, прямо на нарисованной ракете К-3. Я не хотела заводить животное, но она помогла Крисе побороть кошмары, и только поэтому я её, не тактильную и прожорливую, терпела.

Стыдно признаваться, но я укладывала дочку спать только потому, что безумно ревновала к Нелли. Нет, не так. Это Нелли сказала, что ассоциация педиатров и детских психотехнологов в последних исследованиях рекомендовала материнский контакт «кожа-к-коже» перед сном. Мол, так любовь между родителем и ребёнком станет крепче на подсознательном уровне.

В целом я часто болтала с Нелли, не видя в её предложениях никаких угроз. В машину встроен режим «small talk[5]». Я включила его от одиночества, а потом забыла, как он выключается. Обычно, когда она занималась мытьём посуды, я спрашивала у неё то, что меня волновало день ото дня. Она давала мне советы по воспитанию, а потом рекомендовала разные полезные привычки: например, не засиживаться за ноутбуком допоздна.

Я получила последний безобидный совет позавчера, словно тысячу лет назад, до взлома. Как раз сидела за ноутбуком допоздна, пока Криса учила кошку гоняться за бантиком. Безмятежный шум воды из-под крана резко прекратился.

Тогда я обернулась к Нелли и улыбнулась ей.

– Что бы я без тебя делала?

Жаль, что машинам не внедрили понимание сарказма. Нелли в ответ на колкость лишь улыбалась. Удивительно настоящими кажутся её зубы. И ещё губы, растянутые как-то по-особенному доброжелательно. У людей всегда кривые-косые ухмылки, мы же не совершенны. У меня на верхней губе шрам, и в голове у меня – мозг, а не процессор с записью всех учебных пособий по раннему развитию детей.

Её советы всегда полезны, но я буду упрямиться до конца.

– Хотите, воспроизведу вам подкаст…

– Не стоит! – я прервала ее, прежде чем Нелли сказала бы сложное название темы. – Я же не усну от тревоги.

– Поняла, Мира Ивановна. Напоминаю о необходимости принять препараты по назначению психотехнолога.

Нелли кивнула, и через мгновение на столе передо мной оказалась таблетница. В каждой ячейке лежала своя порция, путаницы быть не может. Разные по форме и цвету, как конфетки, среди них – очень редкие шарики, искусственные аналоги гормонов гипоталамуса. Они ускоряли мою близость к климаксу, делали меня скорее бесплодной, чем наоборот, хотя это запрещалось законом. Наверняка Нелли об этом знала, ведь она читала названия и автоматически получала информацию из