Браконьер 6 - Макс Вальтер

чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное — дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

— Всё, — скомандовал я. — Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Вот только отъехать от базы нам не удалось.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную картинку, которую мгновенно раскрасили запахи — и я увидел их. Три человека двигались в нашу сторону на велосипедах.

— Кажется, к нам гости, — задумчиво произнесла Полина.

— Не факт, что именно к нам, — парировал Ворон.

— Даже не сомневайся, — усмехнулся я. — Поль, двигай в больничку, займи позицию. Пернатый, огородами в обход.

Оба испарились мгновенно. А я остался у машины — внимательно наблюдать за приближением противника.

Троица двигалась плавно, не таясь, словно была уверена, что застанет нас врасплох. Я всё пытался прочитать их мысли, но не мог. Не знаю почему. Может, потому, что моё обращение ещё не завершилось, или я что-то делал неправильно. Но то самое преимущество отчего-то не желало проявляться.

Некоторое время спустя из-за поворота показались велосипедисты. Увидев меня, они как-то резко растерялись. И тут внутри меня снова что-то щёлкнуло. Зрение обострилось до такой степени, что я начал подмечать детали, на которые никогда в жизни и малейшего внимания бы не обратил. А мозг анализировал полученную информацию с такой скоростью, что всего за мгновение я уже точно знал, кто передо мной, что они собираются делать и как с ними бороться. Я понимал, кто из них левша, а кто правша, просто по лёгкому различию в строении тела. Настолько неприметному, что без измерительных приспособлений и не заметить.

Один из «велосипедистов» только начал движение, а я уже знал, чем оно завершится. Взгляд, который он бросил в мою сторону, мгновенно подсказал то, о чём он мог думать в этот момент. Плюс запахи. Я улавливал малейшее изменение в химии организмов, а слух отчётливо показывал всё, что происходит внутри их тел. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение со сладким привкусом адреналина.

Велосипеды отлетели в сторону, и все трое мгновенно схватились за стволы, которые тут же направили в мою сторону. Обострившийся слух поймал фразу одного из них: «Эт чё за клоун?», вот только клоунами здесь были они. Но надо признать, рассредоточились они вполне грамотно, хоть и предсказуемо. Я всё так же стоял на месте и не дёргался, продолжая наблюдать за прибывшими.

— Э, ты кто такой⁈ — прилетел вопрос от старшего группы.

Я определил его задолго до того, как он открыл рот. По жестам, взглядам, поведению в целом.

— Тебя это колыхать не должно, — ответил я.

Командир велосипедистов слегка опешил от моей наглости. Окинул меня взглядом, и что-то в его лице изменилось. Впрочем, я уже знал — что: он почувствовал сомнения, слишком уж уверенно я себя вёл. Он тут же зашарил глазами по округе, и в первую очередь — по окнам поликлиники, которая возвышалась над лыжной базой.

— Правильно мыслишь, — усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

— Нам проблемы не нужны, — произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. — Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

— Какой ещё, на хрен, добычей?

— Мужик, за твоей спиной — гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

— Так вы браконьеры, что ли? — продолжил я играть дурака. — Вы вообще в курсе, что за это бывает?

— Да ты прекращай, — усмехнулся мужик. — Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я — один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой.