Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

тело Вирдана, как и Дельфина, в отличие от Росса, не претерпели сильных изменений, с момента нашего расставания, хотя некоторое количество новых орудий на борту нашего воинственного друга, я все же отметил.

Дельфин, в свою очередь, немного заострил «нос» своего астрального тела, сделав его очертания чуть более хищными, благодаря выдвижным наростам на «лбу» и на трех плавниках, явно позаимствованные своими формами у моей акульей, боевой ипостаси. Судя по всему, за все то время, что я более-менее спокойно учительствовал в мире Пента, моим друзьям не раз приходилось повоевать, раз даже мирный по своей натуре Дельфин, был вынужден обзавестись средствами обороны и нападения.

Плавая в астральном пространстве этого мира, мы то и дело натыкались на стихийно образовывающиеся арены, где чаще всего сражались между собой две команды астральных обитателей. Но однажды мы стали свидетелями поистине грандиозного шоу, в котором приняли участия сразу четыре противоборствующие стороны. Причем каждая из них, не вступая в коалицию с другими, сражалась исключительно за себя, стремясь всеми силами добраться до центра, где мы разглядели условный приз, в виде раздувшегося от накопленной в нем энергии, бутона прекрасного, хотя и чисто эфемерного цветка.

– Интересный мир, – заметил я после того как мы побывали во всех уголках окружающего планету астрального пространства. – Будет интересно заглянуть в его реал.

– Конечно, загляни, мы тебя подождем здесь, – ответил мне за всех Вирдан, очертя голову бросаясь в очередную схватку. – Дельфин за мной, я поучу тебя, как надо сражаться.

Я заметил, что Росс, тем временем, даже не особо удивившись и, судя по всему, уже не раз наблюдавший подобные эскапады друга, удаляется в сторону, на ходу выдвигая свои многочисленные датчики. Проводив взглядом друзей, поспешавших к месту разворачивающейся как раз в это время на арене битвы, я выпал в реальный мир.

Подо мной простирался безбрежный океан. Облетев всю планету, я убедился, что весь этот мир представляет собой единую водную среду, без малейшего намека на сушу. Глубина океана варьировалась от отмелей, где вода лишь тонкой пленкой закрывала песчаное дно, до бездонных впадин, где свет угасал, не позволяя оценить зрительно, насколько миль простирается вниз толщина его вод.

Я, конечно, мог бы нырнуть вниз, оберегая свое тело магией от многотонного спуда океанских глубин, но особого смысла в этом я не увидел. Жизнь на этой планете присутствовала лишь вблизи поверхности океана, то есть там, где прозрачные, чуть голубоватые воды, пронзались теплыми лучами яркого и доброго к своим жителям солнца, висевшего на небосводе огромным, сверкающим, желтым блином.

Обитателей океана представляли собой все те же Пузыри, свободно плавающие в верхних слоях своего водного мира. На удивление они не всплывали на поверхность, предпочитая барражировать недалеко от зеркала океана, хаотично, возможно лишь, на мой взгляд, перемещаясь от самой поверхности и до сотни футов в глубину, не опускаясь, однако, за границу, после которой свет солнца уже полностью рассеивался и затухал.

Внимательно присмотревшись, я понял, почему плавучесть пузырей позволяет им свободно менять глубину своего погружения и не всплывать на поверхность, что с точки зрения логики было бы наиболее естественно. Дело было сразу в комплексе причин. Кажущаяся пустотелость этих воздушных пузырей, оказалась обманчивой, стоило мне только сменить зрительное восприятие на ментальное сканирование. Внутри каждого пузыря жило разумное создание, абсолютно прозрачное и занимающее собой большую часть внутреннего пространства пузыря.

Тела их были желеобразными. Они были сформированы по принципу цитоплазмы, а благодаря изменяющейся по их собственной воле температуре, они могли растягивать или сжимать оболочку своего пузыря, тем самым регулируя силы выталкивания его газовой составляющей из водной среды океана. Прозрачность их была не абсолютной, а изменяемой в совсем небольших пределах, что и обуславливало количество поглощенного ими инфракрасного спектра лучей их светила, в результате чего и менялась температура, а, следовательно, и объем их тел.

Разумность существ подтверждалась их ментальной активностью, развитой в условиях невозможности в данном мире иного способа общения, кроме пресловутой телепатии. Данное слово всегда заставляло мои зубы ныть, так как оно являлось обиходным, и не отражало истинную суть, гораздо более обширного, по своим возможностям, ментального общения.

Мне потребовалось некоторое время для расшифровки принципов построения их мыслеобразов, которые я улавливал своими, достаточно остро развитыми и свободно регулируемыми, по всему обширному диапазону, рецепторами своего разума. Под руководством Росса, они были у меня отточенными до совершенства, за все время наших предыдущих путешествий. Этим я разительно отличался даже от очень сильных менталистов мира Пента, развитие которых шло лишь в узком диапазоне ментального общения присущего гуманоидам.

Менталисты Пента, да и любого иного мира, так же идущего сходным путем развития классических видов рас, не смогли бы вообще уловить мыслеобразы и даже мыслеречь местных аборигенов. Диапазон ментальных рецепторов, заточенных на прием и передачу мысленных волн у классических гуманоидов, типа: людей, эльфов, гномов и прочих наиболее распространенных в мирах разумных рас, сильно разнился от тех сигналов, что я принимал сейчас. Это как ультразвук и инфразвук, отличается от акустических волн, улавливаемых гуманоидным ухом, который совершенно не воспринимает иные диапазоны, меньших или больших по длине звуковых волн.

Развитие же принимающих рецепторов более широкого спектра, на котором настоял Росс, позволяли мне сейчас слышать общение местных аборигенов, общающихся на ультракоротких, по своей длине, ментальных волнах. И хотя мне потребовалось некоторое время, для расшифровки, а точнее для приведения их мысленных волн к привычным, свойственным гуманоидным расам, к которым, естественно, относился и я, настройка «переводчика» потребовала от меня массу интеллектуальных усилий.

После того как моя голова перестала гудеть от массивов принятых мной пакетов чужеродной ментальной информации, и пошел процесс осмысления их, мне потребовалось потратить еще какое-то время на перестройку и калибровку уже своих передающих рецепторов.

ГЛАВА 5. Мир Пузырей. Обитатели этого мира.

Для первого контакта я выбрал отдельно от других плавающий, одинокий пузырь, отличающийся от иных своими размерами. Если средний диаметр большинства из них не превышал рост человека, то этот индивид был более чем вдвое крупнее всех остальных своих сородичей.

– Приветствую тебя, житель водной планеты от лица путешественника по мирам. Меня зовут Морон, и я хотел бы пообщаться с тобой, чтобы узнать побольше об этом великолепном мире. – Ментальный пакет я послал узким лучом, предназначая его, как раз всплывающему к поверхности океана, большому Пузырю.

Некоторое время я провисел неподвижно, почти касаясь глади океана, в ожидании ответа. Подумывая уже о повторном посыле, я все же решил еще немного подождать, и был вознагражден за свое терпение пришедшим наконец-то