Клевер желаний - Елена Теплая

— Он меня поцеловал.

Она закрыла рот рукой и посмотрела на меня своими большущими зелеными глазами:

— Как? И ты позволила? У тебя же жених. А если бы кто-то из соседей увидел? Ох, непутевая ты. Ты же мать с отцом позоришь. Как так можно?

— А что тут такого? Я же не в замок с ним поехала на всю ночь.

Сестра качала головой и молчала.

— Хм, а ты думаешь, он просто так мне платок дал? За красивые глаза?

— Нужно вернуть тебе платок. Вдруг кто-то видел, как он тебя поцеловал, а потом платок подарил. Все же будут думать, что это я с ним была и тогда меня точно никто замуж не возьмет.

Я сжала ее колено:

— Успокойся. Никто этого не видел. Мы были далеко от поселка. Никого рядом не было. Оставь себе платок, я же вижу, что он тебе понравился.

Сестра закусила нижнюю губу и молчала. Я погладила ее по руке:

— Успокойся, никто ничего не подумает. Я же тебе подарила платок. Ты можешь легко сказать, что это мой презент тебе. Жених мне привез из города такую дорогую вещь в качестве знака внимания, а я отдала его своей сестре, так как сильно ее люблю. Не слушай никого. Я за башмаки отдала тебе свой подарок. Никто про тебя плохо не скажет.

Мирел подняла на меня взгляд. Я видела, что она сомневается, но мне нечего ей было добавить, поэтому я решила применить тяжелую артиллерию:

— Если он тебе не нужен, тогда я его продам. А деньги потрачу на что-нибудь полезное. Платок на ноги осенья не натянешь.

Сестра вздрогнула, вздохнула и кивнула:

— Хорошо, я оставлю его себе. Иначе ты его и правда на ярмарке кому-нибудь отдашь за монеты.

— Ну вот и договорились, — улыбнулась я ей.

5 глава

Ужина и правда нас лишили. Мы получили по краюшке хлеба и по кружке молока, а отец с братьями ели овощную похлебку с фасолью. Я медленно жевала свой кусок, чтобы ночью можно было спокойно уснуть.

Потом мы сели возле небольших окон. Мирел принесла нитки, пяльцы и длинные полотна ткани. Тот, что чистый — вручила мне, а с рисунком положила, между нами. Я любила вышивать. Это меня успокаивало после работы. На стенах висели у меня картины, вышитые мной. Я взялась за работу с азартом. Сам узор мне казался скучным. Мне хотелось добавить ажура, поэтому я вспоминала технику ришелье. Между двумя короткими полосками тонкого узора я сделала квадратики и потом их прорезала.

Мирел, когда увидела, что я взяла нож и начала резать полотенце, подумала, что я сошла с ума и кинулась за матерью, которая была в этот момент в погребе. Пока они прибежали, то у меня все было сделано.

— Эмилия, ты что творишь, негодная девчонка?

Они вырвали у меня полотно из рук и принялись смотреть, каков масштаб моих действий. Я ждала их реакции. Сестра нахмурилась и посмотрела на меня. Потом они подняли ткань на свет и посмотрели на рисунок.

— Кто тебя этому научил? — спросила строго меня матушка.

— Я сама придумала.

— Хорошо, — она кинула мне полотенце, — вторую сторону сделай точно так же. Может толк и будет с тебя.

Она развернулась и вышла, а сестра подсела ко мне:

— Покажи еще раз, как ты это сделала? Я такого еще не видела, но очень красиво получилось. Тут в дом зашел отец.

— Так, хватит шуметь, а ну, все по лавкам спать! — рявкнул он на нас.

Мы с сестрой быстро собрали наше рукоделие и убрали в сундук. Она сняла с печки тонкие матрасы, сложила их пополам и положила на длинные лавки за занавеской, которые стояли возле печи. Я пристроилась на ней на боку. Было неудобно, но выбор небольшой. Братья ушли на сеновал, а самые старшие члены семьи пристроились ночевать на печи.

Я закрыла глаза и начала все вспоминать, что со мной за такой длинный день произошло. Провалилась я быстро, видимо, сказывалась усталость.

Утром меня разбудила сестра, которая толкала меня вбок:

— Эми, просыпайся, соня. Уже рассвет.

Я спросонья даже не поняла, где я нахожусь и что тут делаю. Я смотрела на девушку:

— Кто ты? Что ты делаешь в моей квартире?

— Тьфу, дура, — выругалась она и вышла из комнаты, если можно назвать помещение, отгороженное покрывалом, таковым.

Я услышала, как на пол поставили тяжелую кадушку и голос матушки проскрипел на всю комнату:

— А эта где? Спит, что ли, до сих пор? Сейчас я ее отхожу полотенцем.

Я вскочила и села на лавке. Через секунду она ворвалась ко мне, но я делала вид, что натягиваю чулки. Она поставила руки на талию и посмотрела на меня строго:

— А ну, поднимайся. Откормила на свою голову лентяйку. Хочешь, чтобы муж кулаками научил, как себя вести? Так не долго ждать придется. Или ты решила, что в городе у ремесленника будешь пряники на печке жевать?

Я сползла со своей постели и поплелась на улицу, чтобы умыться.

— Пусть только попробует меня тронуть хоть пальцем, гвоздей в его сапоги насыплю, — буркнула я себе под нос.

Рыжуля покачала головой мне вслед. На улице было еще темно.

— И зачем меня так рано будить? — возмущалась я на весь двор, — Пожар? Мы куда-то едем на поезде? В чем была такая срочность?

На улицу выглянула сестрица, я как раз набрала полные руки холодной воды и умылась.

— Где ты там? Скорее, иди тесто мешай на хлеб, а я пойду выгоню гусей на озеро.

Я выпучила на нее глаза:

— Я не умею тесто мешать.

Она закатила глаза:

— И правда дуракам проще живется. Держи жилетку, надевайся и гони птицу на дальнее озеро, поняла? Только мои ботинки не потеряй, растяпа. Сестра поставила свои башмаки на порог. Я сняла деревянные башмаки, которые были скользкие и неудобные, натянула сестрицыну обувку, выломала хворостину и открыла загон, где прятались птицы. Они уже стояли на входе и дружной толпой двинулись в сторону калитки.

По улице ребятишки уже гнали свои стада, так же как и я, поэтому мне не составило труда найти нужное направление. Моя стая пыталась перебежать на другую сторону улицы, чем доставляла мне массу хлопот, потому что я неслась тогда туда и пыталась выгнать их на середину улицы. Парни смеялись надо мной, но я упорствовала, и в итоге они пошли там, где мне нужно. Мы спустились вниз от деревни, прошли между холмов и вышли к лесу, вдоль