Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин

и потом у Бондаренко были открытые глаза, и он произносил членораздельную речь? А может быть Бондаренко схитрил? Понял, что виноват, вот и включил святую невинность? Чудны дела твои, Господи».

Однако ещё более необычный разговор он услышал спустя пятнадцать минут. Когда Борис в административном корпусе, в своей коморке, складывал киноплёнку и кинокамеру до него вдруг долетел голос генерала Каманина, звучащий из коридора.

— Сергей Палыч, это что ж такое получается? — обратился генерал к генеральному конструктору Королёву. — Мы собираемся лететь в космос, на Луну, на Марс, а нам предлагают разместить тут, в Звёздном городке, отряд для борьбы с нечистой силой? Это даже звучит, как бред.

— Николай Петрович, я полагаю так — пусть делают, что хотят, главное, чтобы не мешали подготовке, — пробормотал Королёв. — Ограничим их контакт с космонавтами. И при первой возможности выставим за ворота. Не в наших интересах сейчас спорить с КГБ. Работать надо, некогда размениваться на пустяки.

— Двадцатый век за окном, а мы всё нечистую силу гоняем, — проворчал Каманин и дальше Борис услышал удаляющиеся шаги своего непосредственного начальства.

— Отряд по борьбе с нечистью, — хохотнул он. — Надо бы этих чудиков тоже занять. Вдруг для истории пригодится.

* * *

В среду 1-го февраля 1961 года я как можно раньше улизнул из школы. Сегодня в учительской мне все уши прожужжали, что за победу в Кубке Московской области по баскетболу неплохо было бы и проставиться. И в принципе я не отказывался, однако денег до 5-го числа, когда нам, учителям, выплачивали окончательную зарплату, оставалось в самый притык. Вот мне и пришлось нарвать про тренировки на фабрике и про продолжающийся курс лечения. Стыдно было признаться, что олимпийский чемпион считает копейки до зарплаты.

Кстати, что касается копеек, то месяц назад партия и правительство провело очередную денежную реформу и 10 рублей старыми стали равняться 1-у рублю новыми, а ценность копеек по какой-то причине не изменилась. Поэтому в последние месяцы прошлого года резко подскочила выручка в ювелирных магазинах, стремительно раскупались меховые изделия и самые продуманные люди копили эти самые копеечки. Я же всю эту предреформенную суету пропустил, голова была не тем занята.

— Варвара Петровна, снег покидать? — спросил я, заглянув в дом знахарки, которая за два с половиной месяца меня буквально поставила на ноги и заново вернула смысл жизни.

Варвара Петровна Игнатьева была 35-летней симпатичной моложавой черноволосой женщиной. Её лицо, на зависть местным женщинам и девушкам, украшали длинный прямой нос и раскосые огненно-желтые глаза. А стройная подтянутая фигура знахарки достигала примерно 170 сантиметров в высоту, и такой женский рост по меркам 60-х годов считался высоким. Чего уж греха таить, я сам был свидетелем, как многие местные мужики на неё заглядывались. И на мой вопрос — почему она при такой красоте до сих пор не замужем? Варвара Петровна совершенно серьёзно отвечала, что такова её плата за магический дар. «Да и потом, — говорила знахарка, — кто из мужиков рискнёт женится на женщине, которая его умнее и сильнее?». Я же в ответ как-то заявил, что тут требуется минимум министр тяжелой промышленности. На этом мы данную тему больше не поднимали.

— Погоди, Богданушка, со снегом, — задумчиво пробормотала знахарка, раскладывая на столе в светлице очередной пасьянс.

Вот уж чего я никогда не понимал — так это непреодолимую тягу метать карты, чтобы предсказать ближайшее будущее. И между прочим, расклады Варвары Петровны не всегда сбывались. В такой момент она обычно приговорила, что будущее пластично и легко может качнуться как в одну, так и в другую сторону.

— Ну что там дамы с валетами опять задумали супротив королей? — усмехнулся я, снимая с себя тулуп и валенки. — Планета надеюсь не налетит на земную ось? И кстати, где сегодня страждущие?

Обычно во дворе дома знахарки или в сенях можно было встретить больных разными хворями людей, как из Серпухова, так и из ближайшей округи. Но сегодня отчего-то этот дом пустовал, если, конечно, не считать огненно-рыжего кота Парацельса. Он блаженно растянулся на жёсткой деревянной лавке и по обыкновению спал. Помнится этот противный котец в первый же день моего здесь лечения нафурил мне в ботинки. Наверное, приревновал к хозяйке. И лишь со временем мы вроде как немного подружились.

— Страждущим я сказала, что сегодня не принимаю, — проворчала знахарка и тут же стала бережно собирать карты со стола. — Не нравится мне этот расклад. Кстати, — хитро усмехнулась она, — выиграли вчера кубок али нет?

— Нормально сыграли, — смущённо пробурчал я и уже по привычке взял с кухоньки самовар и понёс его ставить на стол.

— Вооот, — Варвара Петровна погрозила мне пальцем, — а я ещё неделю назад предсказала вашу победу. Тебе, Богданушка, только бы поспорить. Только бы доказать свою точку зрения. Поэтому у тебя и нет девушки до сих пор.

— А может быть у меня её нет, потому что я только месяц назад снова научился ходить? — с жаром возразил я. — Да и потом, работая простым учителем, с девушкой особенно не погуляешь. Это же не зарплата, а просто надругательство над человеческим достоинством. Вот раньше, когда я между баскетбольными тренировками подрабатывал известным музыкантом в ВИА «Синие гитары», картина была с точностью до наоборот. И с девушками у меня было всё окей!

На это моё детское ворчанье знахарка ответила лишь несколькими кривыми усмешками. И пока я подогревал самовар она вынула из печи свежую выпечку. Парацельс же, учуяв ароматные запахи, мгновенно навострил уши и в три больших прыжка переместился на специальный высокий табурет, с которого его мордочка легко дотягивалась до края стола. Чай с выпечкой его не интересовали, а вот молоко и сметана напротив вызывали самый неподдельный кошачий интерес.

— Неспокойно у меня на душе, — снова призналась Варвара Петровна. — Кошки скребут с самого утра.

— Слушайте, а давайте я вас с учителем математики познакомлю, — улыбнулся я. — Умный дядька, фронтовик. Правда у него нет правой руки. Но я думаю он вас и одной левой успокоит.

— Знаю я твоего учителя математики, лечила уже, — захихикала знахарка.

И вдруг чья-то голова в шапке-ушанке мелькнула за окном во дворе и через пару секунд раздался стук в дверь.

— Вот и началось, — буркнула Варвара Петровна. — Нехорошее что-то, Богданушка, затевается. Поверь моему слову.

Однако