Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

пополам мне удалось закатать тело в плед, соорудив некое подобие гигантского рулета. Вышло не слишком эстетично, но сейчас меня волновало лишь одно: чтобы эта конструкция не развалилась по дороге.

— Ну, с богом, — сказал я и потащил свою страшную ношу к дубу.

Путь до древесного исполина занял у меня минут двадцать, если не больше. Я останавливался через каждые пять шагов, хрипло дыша и утирая заливающий глаза пот. Бекон бежал рядом, мешаясь под ногами и то и дело жалобно мявкая, будто оплакивая мёртвого хозяина.

— Я тебя, рыжий, на колбасу пущу, если не помолчишь, — пообещал я.

Одолев этот путь, рухнул на влажную траву, чтобы хоть немного восстановить дыхание, и лишь затем взялся за лопату, осторожно пробуя почву лезвием. В глубине души я всё ещё лелеял надежду устроить могилу под кроной исполина, но при виде этих чудовищных корней стало ясно: здесь нужен экскаватор в паре с бульдозером, а не ржавая лопата.

— Нет, так не пойдёт, — проворчал я, отходя ближе к рябине.

Здесь земля подалась удивительно легко — хвала перегною и опавшим листьям. Но даже при таком раскладе мне предстояло перелопатить никак не меньше тонны грунта. Что ж, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

И я принялся за работу. Копал медленно, размеренно и методично, в точности так, как когда-то учил меня дед: вонзаешь лопату, нажимаешь ногой, выбрасываешь землю. Вонзаешь, нажимаешь, выбрасываешь.

Спустя полчаса моя спина наотрез отказалась разгибаться. Ещё через десять минут руки затряслись в унисон с бешено колотящимся сердцем. Пришлось сделать паузу, чтобы хоть немного размять одеревеневшие мышцы.

— Я… бывший шеф-повар… — выдохнул я, стоя в яме по колено. — Я создавал… гастрономические шедевры… а теперь… могильщик…

Кот тем временем вскарабкался на нижнюю ветку дуба и теперь взирал на меня сверху вниз. В его глазах ясно читалось: «А кто, скажи на милость, просил тебя дохнуть под колёсами машины?»

— Заткнись, — сказал я и продолжил копать.

К тому моменту, когда закончил, сил не осталось. Измученный организм подростка попросту отказывался функционировать.

— Прости, дед, — прошептал я. — Но это всё, на что я сейчас способен.

С трудом выкарабкался из ямы, перемазанный грязью, насквозь пропотевший и дрожащий как осиновый лист. Осторожно спустил тело вниз, и оно с глухим, тяжёлым стуком коснулось дна. Я бросил последний взгляд на лицо старика, с которого случайно соскользнул край пледа. Бледные предрассветные лучи двух лун осветили мёртвое лицо. Вроде бы обычный старик с седой бородой, морщинами и едва заметным шрамом над бровью. И если не смотреть на жуткую рану на голове, то было в этом лице нечто до боли знакомое.

Едва я подумал об этом, мир с треском перевернулся с ног на голову.

Чужие воспоминания хлынули в мозг, словно вода из прорванной плотины. Я проживал чужую память изнутри.

Вот он я в зеркале — вернее, не я, а тот парнишка, чьё тело мне досталось. Марк Винтер. Совсем ещё ребёнок с большими глазами, а рядом стоит совсем живой старик с лукавой хитринкой во взгляде.

«Дед, а почему трактир называется „Сытый Вепрь“?»

Старик заливисто смеётся. «А потому, внук, что вепрь — сильный и упрямый зверь. Сытый вепрь ведь никого не боится. Вот и наш трактир такой же — сытый и упрямый. Накормим, напоим, никого не обидим, но и себя в обиду не дадим».

Видение стремительно сменилось другими кадрами.

В дверях трактира трое наёмников. Все, как один, в кожаных доспехах, с короткими клинками в руках и наглыми ухмылками на роже. Впереди вышагивает лысый ублюдок с татуировкой в виде змеи на шее.

«Всё, старик, сроки вышли. Решил уже, так трактир отдашь или ещё нам приплатишь?»

Дед невозмутимо стоит за стойкой. Спокоен, как гранитная скала. «Нет у меня денег, и землю я не отдам. Моё это и не вам это всё забирать».

Лысый с силой бьёт кулаком по дубовой столешнице. «Ах ты ж, старый пень! Князь Свиридов тебе, псу смердячему, золото предлагал! Целое состояние! А ты ещё нос воротишь!»

«Сказал — нет», — дед не отводит холодного взгляда.

Дальше всё происходило рывками, от которых закружилась голова.

Истошный крик. Дед тяжело оседает на пол. Кровь, заливающая висок. Кот с диким воплем бросается на лысого, впиваясь когтями в его лицо. Визг, отборная ругань, тяжёлый удар клинком плашмя — и кот отлетает к стене, как тряпичная кукла.

И я — Марк — с отчаянный криком бросаюсь вперёд, сжимая в руках железную кочергу. Глухой звук. И абсолютная темнота.

Видения схлынули так же внезапно, как и появились, оставив меня наедине с разрытой могилой и тяжестью, давящей на грудь с силой бетонной плиты. Чужая, невыносимая боль. Но теперь она стала моей собственной.

Теперь всё встало на свои места. Я понял, почему у старика были чистые руки, и откуда взялись те мелкие странности, которые я подметил на кухне. Эти отморозки — вот кто по-хозяйски прошёлся по трактиру, оставив после себя весь этот хаос. Вот откуда взялись грязь, закопчённый зев горнила печи, грязный отпечаток сапога и зазубрины на поварском ноже. Чёртовы варвары.

— Дед… — прошептал я, снова взглянув на старика. — Марк был твоим внуком… теперь я за него.

Бекон неслышно подошёл, ткнулся влажным носом в мою руку. Потёрся и тихо, успокаивающе заурчал.

— А ты, значит, его кот. Наш кот. Не помню, как тебя раньше звали, так что остаёшься Беконом, — я обнял рыжего, прижал к груди. — Я не брошу трактир. Слышишь? Не брошу.

Снова вспомнил грубые, мозолистые руки старика. Настоящие руки повара. Точно такие же, какие были у меня в прошлой жизни. И такие же со временем будут у Марка.

— Система, — сказал я вслух, глядя в светлеющее небо. — Ты дала мне класс «Повар», выбрала меня не случайно. Продолжение династии, да? Я разгадал твой хитрый план.

Вместо словесного ответа в воздухе передо мной вспыхнуло полупрозрачное голубое окно.

Внимание!

Активирован квест: «Отстоять наследство»

Прогресс: 0 %

Награда: опыт (большое количество), уникальный навык, уважение округи

Штраф за провал: потеря трактира, изгнание из этих земель

Принять/Отказаться?

— Да ты издеваешься? — спросил я. — Конечно, принимаю.

Я мысленно нажал на кнопку подтверждения, и окно послушно свернулось в угол интерфейса, оставив после себя лишь крошечный индикатор прогресса — сиротливые ноль процентов.

Торопливо забросал могилу землёй, тщательно утрамбовал её руками, а затем натаскал и аккуратно уложил поверх куски дёрна. Прислонив лопату к стволу дерева, отыскал в рассеивающихся сумерках тяжёлый валун и водрузил его в изголовье. Напоследок отломил ветку рябины и с силой