Вера для пришельца - Эмори Мур

Глава 5. Цитадель

Вера проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но от них по всему телу разбегались мурашки. Она открыла глаза и утонула в фиолетовой бездне.

— Доброе утро, моё спасение, — тихо сказал Кейрос.

— Доброе, — улыбнулась Вера.

Они лежали на её ложе, переплетённые телами, и розоватый свет двух солнц заливал комнату, делая даже его тёмную кожу чуть теплее. Вера провела пальцем по его груди — по серебристым искрам, бегущим по коже, по рельефным мышцам, по шрамам, которых раньше не замечала.

— Что это? — спросила она, касаясь длинного белесого следа, тянущегося от плеча до ребер.

— Память, — ответил Кейрос. — О моём народе. О войне. О том, что осталось позади.

— Расскажешь?

— Сегодня расскажу. — Он перехватил её руку, поднёс к губам, поцеловал каждый палец. — Сегодня я покажу тебе всё.

Вера замерла.

— Покажешь?

— Ты хочешь узнать, кто я? Откуда пришёл? Что хранит эта цитадель, куда я тебя переносил?

— Да, — выдохнула она.

— Тогда вставай, моё спасение. Нас ждёт долгий путь.

Переход был таким же, как в прошлый раз — тьма, фиолетовая вспышка, ощущение полёта и падения одновременно. Но теперь Вера не боялась. Теперь она знала, что по ту сторону её ждёт не опасность, а он.

Они оказались в знакомом зале — том самом, с колоннами, уходящими в бесконечность, и фиолетовым огнём в центре. Но сегодня Кейрос не остановился здесь.

— Идём, — сказал он, беря её за руку.

Они пошли по бесконечным коридорам. Стены здесь были не живыми, как в храме, а каменными — но камень этот был особенным. Чёрный, с фиолетовыми прожилками, он пульсировал слабым светом, будто в нём текла кровь. Кое-где из стен росли кристаллы — огромные, в рост человека, переливающиеся всеми оттенками фиолетового.

— Что это? — спросила Вера, касаясь одного из них.

— Память, — ответил Кейрос. — Здесь хранится всё, что осталось от моего народа.

— Ты говорил о предыдущих землянках... — Вера подняла голову.

— Они — не мой народ, но они... важны. Идём. Я покажу.

Они вышли на огромный балкон, высеченный прямо в скале.

Вера ахнула.

Перед ней раскинулся город. Вернее, то, что от него осталось — руины, застывшие в гигантских фиолетовых кристаллах. Башни, шпили, площади, дома — всё это было заморожено, законсервировано в прозрачном камне, будто время остановилось здесь тысячи лет назад.

— Боже, — выдохнула Вера. — Что это?

— Наша столица, — ответил Кейрос. — Город Света. Таким он был до того, как всё рухнуло.

— А кристаллы?

— Они выросли из энергии, которую мы высвободили в последней битве. Слишком много силы, слишком много боли, слишком много отчаяния. Кристаллы впитали всё и застыли навечно.

Вера смотрела на застывший город и чувствовала, как к горлу подступает ком. Где-то там, в этих кристаллах, были люди — нет, не люди, существа, похожие на Кейроса. Застывшие в последнем мгновении своей жизни.

— Как ты это выдерживаешь? — прошептала она. — Смотреть на это каждый день?

— А у меня нет выбора, моё спасение. — Он обнял её со спины, прижал к себе. — Это мой дом. Моя память. Моя вина.

— Твоя вина?

— Я должен был спасти их. — Голос его дрогнул впервые за всё время. — Я был самым сильным. Самым молодым. Я должен был найти выход. Но не нашёл.

— Ты не мог один...

— Мог. — Он развернул её к себе. В фиолетовых глазах горела такая боль, что Вера физически почувствовала её в своей груди. — Я мог, но испугался. Выбрал не тот путь. И они погибли.

— Кейрос...

— Поэтому я не оставлю тех, кто ещё жив. — Он взял её лицо в ладони. — Поэтому ты мне нужна, моя Вера. Ты — ключ.

— К чему?

— К освобождению. Идём.

Они вернулись в главный зал, и Кейрос подвёл её к стене, которая вдруг стала прозрачной.

За ней было... ничего. Пустота, пронизанная фиолетовыми нитями.

— Смотри, — сказал он, проводя рукой.

Пустота засветилась, и в ней проявились фигуры.

Три женщины.

Они висели в этой пустоте, застывшие, как кристаллы снаружи. Одна — светловолосая, с тонкими чертами лица, замерла в позе, будто пыталась бежать. Вторая — темноволосая, крепко сложенная, сжалась в комок, закрывая голову руками. Третья — рыжая, с веснушками на лице, смотрела прямо перед собой, и в её глазах застыло такое отчаяние, что у Веры перехватило дыхание.

— Кто это? — прошептала она.

— Елена, — Кейрос указал на светловолосую. — Мария, — на темноволосую. — Светлана, — на рыжую.

— Они... они с Земли?

— Да. Их призвали много циклов назад. До вас. До Нади, до тебя, до Любы. Три женщины, которые должны были стать спасением для этого мира.

— Что случилось?

Кейрос помолчал. Потом начал рассказывать — тихо, глухо, будто вытаскивал каждое слово из самой глубины души.

— Их призвали Древние. Не ауриши, а мои сородичи. Тогда мы ещё были сильны, ещё пытались спасти свой умирающий народ. Мы думали, что земные женщины — ключ к возрождению. Что их энергия, их эмоции помогут нам восстановиться.

— Помогли?

— Нет. — Он покачал головой. — Эксперимент провалился. Мы не рассчитали силу. Портал, через который их призвали, захлопнулся, но не полностью. Они оказались в ловушке — между мирами. Не здесь и не там. В серой пустоте, где нет времени, нет звуков, нет жизни.

— И они там... всё это время?

— Десятки циклов.

Вера смотрела на застывшие фигуры. Елена, замершая в беге. Мария, сжавшаяся в комок. Светлана, смотрящая в никуда.

— Они живы?

— Да. В сером мире время не течёт. Они не стареют, не умирают, не чувствуют голода. Но они чувствуют всё остальное — отчаяние, одиночество, безумие. Они заперты в своих мыслях навечно.

— Боже, — выдохнула Вера. — Это же пытка.

— Это и есть пытка, моё спасение. Самая страшная из всех, что можно представить.

Вера прижалась лбом к прозрачной стене, глядя на женщин.

— Мы должны их спасти, — сказала она.

— Я пытался, — голос Кейроса стал тихим, почти неслышным. — Тысячи лет я искал способ. Но портал открывается только с той стороны.

— Значит, надо,