Власть Мотылька - Артемис Мантикор

с оладьями и сметаной. Поспешные сборы. Сумка с японской рок группой и моя гордость — купленный недавно в секонде черный джинсовый плащ с цепями. Сейчас как раз была идеальная погода для такой одежды.

На нижнем этаже, как всегда, орали друг на друга соседи, и даже раннее утро не было им в этом помехой. Каждый развлекается по-своему…

Жили мы не то чтобы бедно, но район считался не самым лучшим. Самая окраина и все шансы повстречать гопоту. Особенно с учётом моего внешнего вида — благодаря эпичному плащу я буду для них, наверное, как красная тряпка. Но а это и был рассчёт — в глубине души я даже хотел этого. Не всерьёз, но в голове рисовались картинки моей героической победы над хулиганами с помощью сверхспособности.

Однако ранним утром все потенциальные бандиты ещё спали. Только на остановке трамвая меня встретил бомж и попросил мелочь. Вежливо так, и с таким видом, что меня проняло, и я протянул ему часть завалявшихся в кармане монеток. Совсем немного, но мужик и этому сильно обрадовался. Пожелал мне здоровья и пошёл дальше по улице, слегка шатаясь.

Мы жили на самой окраине, метров пятьсот от круга трамвая. Так что я сел на пустое сиденье и уставился в окно. Осенний город, залитый пробивающимся из-за туч солнечным светом, был невероятно красив. С этой мыслью я ехал до следующей остановки, где взгляд привлек ещё более восхитительный вид — джинсы с металлическими заклёпками на поясе и с заниженной талией у двух незнакомых девушек.

Вид выглядывающего над ремнём белья действовал гипнотически. Взгляд застрял и не желал отворачиваться, аж пока в вагон не набилось много людей, и удивительное зрелище не закрыла толстая тётка за шестьдесят.

Наконец, трамвай вновь замер. Я прибыл на место. Сегодня я точно не опоздаю на занятия. Есть повод для гордости, хах.

— О, Поляр! — хлопнул меня по спине лучший друг, с которым мы были знакомы ещё со школы.

— Привет, Полоскун, — обрадовался я.

Из-за фамилии Василий Енотов получил эту кличку ещё в первых классах, но относился к прозвищу с иронией, и даже подыгрывал порой, изображая енота.

— Как оно? Далеко дошёл в Обливионе? — спросил он сходу.

— Пока не очень. Последние два дня снится какая-то жесть с апокалипсисами.

— У-у, сочувствую. Мне недавно снилось, как меня сожрали зомби… как раз после того, как играл всю ночь в «халву». До сих пор вспоминаю — мурашки по коже. Брр… А у тебя что?

— Гигантские черви, пришельцы и люди без лиц.

— Ух! Дружище, ты что перед сном смотришь… или играешь?.

— Да нет, просто каджита своего качал в айлендских руинах…

Мы уже почти вошли в здание, когда на моё плечо легла тяжёлая рука, и я услышал чужой голос за спиной.

— Так, ты, стоять. Поговорить нужно, — произнёс мрачный тип с неприятной харей. И хотя прежде я с ним не пересекался, сразу понял, что добрых чувств он ко мне не испытывает.

— Ну говори, — ответил я. Вокруг было полно людей, устраивать разборки прямо перед входом в академию никто не станет.

За спиной у нежелательного собеседника было ещё двое неприятных типов, и одного из них я узнал — имя не скажу, но видел его в компании Кости. Так что говорить они пришли явно не о конце света и чудесах.

— Пошли с нами, — повторил он. — Не то хуже будет.

— Э-э, вы куда? — возмутился мой друг.

— Свали в туман, пока рожа целая, — ответил ему незнакомец из свиты моего недруга.

— Никуда я не пойду. Сами идите куда шли, — друг как и я великим бойцом никогда не был, но настоящим другом — очень даже. Вася указал пальцем в сторону входа в академию. — Вон охранника видишь?

Седовласый полноватый мужичок, работавший сторожем на проходной, не выглядел угрозой, но неприятностей с администрацией на ровном месте никому не хотелось.

Пока главный в троице размышлял как ответить, я сунул руку в карман и достал последнюю монетку. Подбросил её в воздух — чтобы проверить, что способность никуда не исчезла. Подсознательно я испытывал страх с долей предвкушения перед тремя противниками сразу, так что способность сработала как часы — монетка замедлилась, как ей и полагается. И я легко её поймал двумя пальцами.

— Всё в порядке, нам правда есть о чём поговорить, — сказал я другу, успокаивая его…

— Вот видишь! — криво улыбнулся бугай.

— Я позову преподавателей, — хмуро сказал друг, решив что я спятил.

— Не нужно, всё правда в порядке, — сказал я ему с улыбкой.

— Во-о, умный мальчик, — вновь повелительно хлопнул меня по плечу главарь троицы. Но в последний момент я резко повёл руку назад и поймал его за запястье. И с той же улыбкой бросил парню, который был выше меня на голову и шире раза в полтора. — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе эту руку.

— Чё-ё⁈ — рявкнул он.

Полоскун тоже смотрел на меня круглыми глазами. Обычно я не вёл себя так вызывающе. Терпилой конечно тоже не был, но и сам не нарывался. Однако иметь такую силу и не пользоваться ею, казалось мне преступлением.

— Не здесь. Идём, — я первым кивком указал за угол академии. Туда же, где вчера учил миролюбию одного гопника.

От такого напора троица ещё больше растерялась.

— Я иду с вами, — сглотнув, решительно заявил друг.

Что ж, я всё равно хотел с ним поделиться, так что почему бы и нет? Если мне удастся в одиночку избить трёх гопников, вопрос доказательства сверхспособности отпадёт.

Сердце колотилось, как бешеное. Мозг твердил, что, если они набросятся все вместе — у меня нет шансов. Но в то же время в прошлый раз я так легко справился со своей главной головной болью за все три года универа, что это не могло не внушать надежду на некую избранность и веру в чудо.

Едва мы зашли за угол, как здоровяк попытался снова положить руку мне на плечо. Я это вовремя заметил, и время замедлилось. Я резко подался вперёд, развернулся и вновь ухватил его за запястье.

Неожиданно сложно оказалось преодолеть моральный барьер. Никогда прежде я никому руки не ломал, да и психологически что-то будто удерживало меня от того, чтобы причинить вред живому человеку. Эмпатия