Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

– Чего это я старичок? – возмутился отец.

– Глупый, я ведь это любя… Просто беспокоилась – не попал бы сынок в чьи-то лапы. Охомутали бы Ваню в Череповце, под венец привели.

– Так, вишь, его и так там охомутали, – с досадой ответил отец. – Рановато парень жениться решил, рановато. Писали мне, что барышня славная, миленькая, скромненькая, из хорошего рода, но сама понимаешь – не пара она Ивану. Отец, конечно, статский советник, но приданое хорошее вряд ли даст. Да и для карьеры Ванькиной ничего не сможет сделать.

– Сердцу-то не прикажешь. Вон, на Лидочку никакого внимания не обратил. Зря девушку нанимали.

– Обратить-то, положим, он обратил, – проворчал батюшка, – только в руках себя научился держать. Не то что в прежнее время.

Так, любопытно… И что там в прежнее время я, то есть Иван Чернавский, вытворял? Ну же, досказывайте, не томите.

– Сам же говорил, что Ваниной вины нет, что Надька, мол, сама к нему в постель залезла, – сказала матушка со смешком. – А парень дурак бы был, ежели бы отказался.

– Я и сейчас это скажу. Надька и ко мне бы залезла, если бы тебя рядом не было.

– Что?!

– Оленька, так я же тебе говорил, – принялся оправдываться отец. – У той горничной одно на уме и было – забеременеть от хозяина, отступные хорошие получить, приданое, чтобы потом как сыр в масле кататься. Я сразу сказал – гнать ее надо в три шеи. И рекомендации не стоило давать, пусть бы помаялась. А с рекомендациями, да еще от жены вице-губернатора, работу найти не трудно.

Ни хрена себе! Получается, что ко мне в постель залезала какая-то горничная, чтобы забеременеть? А я, как дурак, ничего не знаю. А если где-то растет сынок или дочка? Пусть даже и не моя, а того Ивана Чернавского, но спросят с меня. Фраза матушки успокоила.

– Слава богу, что вовремя мы ее раскусили и рассчитали. Иначе пришлось бы незаконнорожденного внука нянчить.

– Мы-то вовремя, а Берестовым не повезло, – хмыкнул отец. – Мало того, что Андрей Семенович отступные дал и приданое, теперь еще и мужа Надькиного пришлось пристраивать. Я ему сразу предлагал – давай отправим их куда-нибудь в Тихвин или в Белозерск, место канцеляриста дадим, пусть живут. От Новгорода далеко, лишний раз не явится денег просить.

Каким это Берестовым не повезло? И фамилию слышал. Так, сейчас вспомню. Ага, в самом начале моего попадания, когда Чернавский, то есть я, прибыл домой, Александр Иванович говорил, мол, у столоначальника Берестова сынок горничную обрюхатил, пришлось ей приданое хорошее дать да замуж выдать. Но отец тогда причитал, мол, уж лучше бы и его сынок сделал какой-нибудь девушке ребенка, нежели стал государственным преступником. Но здесь спорить сложно.

– Если у Ваньки с хозяйкой что-то и было, то он вдвойне молодец. Никто ничего не знает, все шито-крыто. Теперь вот уже ничего не будет. Хозяйка замуж собралась выходить. Тоже за судейского, за Литтенбранта. Кажется, из тех Литтенбрантов, что в Старой Руссе живут.

Нет, осведомитель отца очень осведомленный. Так кто же это? Действуем методом исключения. Кто был на той вечеринке? Пристава отметаю сразу – не тот уровень, чтобы переписываться с вице-губернатором, исправник наверняка тоже. Теоретически в переписке мог быть Лентовский, но Николай Викентьевич постельные темы затрагивать бы не стал, ограничившись общим рассказом. Поведал бы о моей службе, об успехах. Возможно, коснулся бы каких-то огрехов, не без того.

Остается лишь один человек – окружной прокурор Книснец. Мы с ним не то чтобы слишком дружны, но отношения неплохие. И, если не ошибаюсь, в окружной суд он переведен из канцелярии губернатора. А прокурор, он всегда в курсе служебных дел, да и домашние я от него не очень скрываю. Разумеется, за исключением того, о чем знать никому не следует. Что стоило батюшке черкнуть ему пару строк – дескать, милейший Эмиль Эмильевич, не откажите в любезности, поделитесь имеющейся у вас информацией о моем сыне. А добрейший окружной прокурор в перерывах между службой и бытом все подробно излагает батюшке.

Кстати, я ведь прокурору тоже свинью подложил. Куда он теперь жену Карандышева водить станет, если «Англетер» закрыт?

Я даже сердиться на прокурора не стану. Сердиться на Эмиля Эмильевича – все равно что злиться на приложение для отслеживания ребенка, установленное родителями на телефон.

– Еще Иван прежних знакомых не узнает. Вон горничная сказала, мол, была в лавке, встретила там бывшего преподавателя географии Ивана Александровича, тот попенял – прошел, мол, Чернавский-младший мимо, нос отвернул. Обидно, говорит, что выпускники своих учителей забывают.

– Оленька, а что тут поделать? – вздохнул отец. – Понимаю, со стороны некрасиво, но Иван теперь в своем мире живет. Не забывай – он за полгода четыре убийства расследовал. Да каких! Писали, что про убийство мещанина – как там его? Долгушинова? Нет, Двойнишникова! – министр специальное совещание проводил, полицию наставлял, как работать нужно. Ведь это не наш Ванька должен был сделать, а сыскная полиция.

– Так пусть бы сыскная и искала.

– Так сыскная только в Петербурге. А пока в Череповце кумекали – звать или не звать на помощь, – наш сынок уже все и раскрыл.

– Зря, Саша, ты его в судебные следователи определил, – посетовала матушка. – Боюсь я, как бы что с мальчиком не случилось. Преступления раскрывает, там грязь, кровь…

– Кто ж его знал? – с досадой отвечал батюшка. – Я ведь статистику от исправников и судов регулярно смотрю. Думал – ну что там в Череповце? Город небольшой, но приличный, от Петербурга не слишком далеко. Городской голова человек дельный, окружным судом Лентовский заправляет – мы с ним давно знакомы. За год – одно убийство, так и то пьяный сосед другого соседа убил, расследовать ничего не нужно. Судебный следователь бумажки собрал и прокурору отправил. Что там случиться-то может? Куру украли, корова с дороги сбилась, а ее цыгане на мясо забили? Так хрен с ней, с курой, а корова сама дура, если с дороги сбилась. Было опасение, что Ванька от скуки пить начнет, так ведь сама знаешь – от дурости спиться можно везде, хоть в провинции, хоть в столице. Посидел бы Ванька с годик, а там я бы его на хорошее место поставил. Оля, ты же помнить должна.

– Помню я твои планы, помню, – хмыкнула матушка. – Поговорил бы с Гирсом, он бы Ванюшке место посланника отыскал. Где-нибудь в Барселоне или в Стокгольме. И служба почетная, и ответственности никакой.

– Ну кто бы его сразу в посланники поставил? – хмыкнул отец. – Вначале бы в младших секретарях походил,