Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Витька вдруг неожиданно вскочил, будто вспомнив про что‐то важное, и торопливо вышел из комнаты. Кира удивленно подняла бровь, Саша в ответ лишь пожал плечами.

В соседней комнате послышалась какая‐то возня, затем – снова шаги. Вернувшись, Витька подошел к растерянной Свете и, краснея, сунул ей в руки сложенный листок из школьной тетради.

– На, – буркнул он, не глядя на подругу. – Чуть не забыл. Ты просила посмотреть.

Света оживилась и развернула листок, вчитываясь в написанное. Ее лицо озарилось теплой, робкой улыбкой.

– Новый? – прошептала она, поднимая глаза.

– Вроде того. Ладно, давайте уже песни слушать, – поспешно сменил тему Витька и отвернулся, явно смутившись.

Света зарделась и прижала сложенный листок к груди. Кира и Саша молча переглянулись – в их взглядах промелькнуло не удивление, а тихое понимание.

Секрет Витиных стихов был их общим. О нем знали только они. И о том, что строчки, выведенные корявым почерком в школьной тетради, чаще всего обращены к хрупкой девочке в огромном кардигане. Кира и Саша тоже давно догадывались. Но они никогда не обсуждали это вслух.

Витя стеснялся до красноты, привыкший с детства слышать от отца тяжелое: «Боксер – мужик. А стишки – это для девчонок». Но, видимо, трепетные чувства к Свете каждый раз оказывались сильнее стыда.

– Так, кажется, готово! – Витька щелкнул кнопкой.

Из динамиков полилось вступление к первой песне. Громкое, дерзкое, с той чистой энергией, которая заставляла сердце биться в такт. Саша почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать.

Кира отбросила журнал и, не в силах усидеть на месте, принялась постукивать в ритм ногой. Потом подпела пару строк припева – немного фальшивя, но с таким удовольствием, что никто даже не засмеялся. Даже Света обернулась к магнитофону, улыбаясь своей легкой, застенчивой улыбкой.

Довольный Витька откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

И тут магнитофон захрипел. Пленка на секунду заела, голос певца растянулся в низком, неестественном визге, а затем аппарат с резким щелчком самопроизвольно переключился на обратную перемотку. Комната наполнилась дикой, непонятной последовательностью звуков. Саша вздрогнул, вжимаясь в спинку дивана. Рекс залаял, вскочив, и Кира бросилась к нему.

– Да что за ерунда! – выругался Витька, стукнув по корпусу.

Магнитофон громко щелкнул, мигнул диодом и затих. Кира остановилась, придерживая Рекса за холку. Витька наклонился над аппаратом, что‐то негромко бормоча и нажимая какие‐то кнопки. Саша глубоко вдохнул и медленно выдохнул, замедляя пульс.

Все хорошо. Все нормально. Это просто перемотка, совершенно не связанная со странностями радиоприемников.

Саша выпрямился и, ощутив на себе чей‐то взгляд, поднял голову. Света молча смотрела на него с подоконника, и в ее глазах читались беспокойство и страх. Саша попытался улыбнуться ей, но губы плохо слушались. Улыбка получилась абсолютно неправдоподобной.

– Старая железка, – раздраженно бросил Витька, выпрямляясь. – Не включается больше. Надо контакты почистить, постоянно про это забываю.

– Да уж, – фыркнула Кира, потрепав Рекса по голове. – Послушали музыку, называется. Ну что, мы со Светой тогда пошли? Лучше пораньше на танцы придем, а то Мария Петровна опоздания не выносит.

Света, помедлив, кивнула. Кира подхватила спортивную сумку, кинутую в угол дивана, взяла подругу за руку и потащила в прихожую. Витька с тоской проводил девочек взглядом и, плюхнувшись на жалобно скрипнувший диван, спрятал лицо в ладонях. Саша, наоборот, поднялся: кажется, расстроенному Витьке нужно было несколько секунд побыть одному.

В прихожей Кира нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на Свету. Подруга застегивала свой кардиган так медленно, словно очень не хотела уходить, но поделать ничего не могла: пуговицы неизбежно заканчивались.

– Завтра в школе увидимся, – сказала Кира Саше на прощание, пихнув его легонько в плечо. – И Витьке передай, чтобы не переживал. Ладно?

Саша кивнул. Света наконец застегнулась и, робко улыбнувшись другу, повернулась к Кире. Та толкнула дверь, и девочки вышли в подъезд.

Путь до Дома культуры «Октябрь» занимал минут десять. На город медленно опускался сумрак, но фонари еще не горели. От холодного вечернего воздуха Кира поежилась – слишком легко оделась. Чтобы не мерзнуть, она ускорила шаг и крепче сжала руку Светы в своей. Та только вздохнула.

– Успеваешь? – оглянулась на подругу Кира. Света молча кивнула. – Ты сегодня какая‐то тихая. Слишком тихая. На Витьку, что ли, обиделась?

– Нет, что ты! – поспешно замотала головой Света. – Просто… устала, наверное.

– От ничегонеделания? – Кира усмехнулась. – Да, тяжелое это дело.

Света не ответила. Она шла слегка сгорбившись и, как обычно, не поднимала глаз. Кира чувствовала – сегодня подруга более подавленная, чем обычно. Но лезть с расспросами не решилась.

– Кир… – тихо начала Света, когда они уже почти подошли к зданию Дома культуры. – А что делать… Если кажется, что за тобой следят?

Кира остановилась и посмотрела на нее с нескрываемым удивлением.

– Ты о чем? Кто следит? Женька мозги парит?

– Нет, не Женька. – Света отвела глаза, избегая ее взгляда. – И я не про себя. У меня… у одной моей подруги такое. Ей кажется, что… ну…

«Подруга». Кира криво усмехнулась. Ну конечно, все всегда говорят про «одну свою подругу», когда стесняются признаться в собственных проблемах.

– Смотря кто следит, – помолчав, ответила она. – Если местные недоумки – послать их куда подальше. Лучше при всех, чтоб стыдно было. А если лезут – дать по роже. Ну, или в пах. Или в голень. И бежать. А вообще, лучше не ходить одной по темным переулкам или хотя бы ходить с друзьями.

Света слушала, не поднимая глаз, и кивала, но облегчения на ее лице Кира не заметила.

– Слушай, – осторожно произнесла она, – может, тебе еще чем‐то помочь? Ты только скажи.

– Нет-нет, – поспешно отказалась Света. – Все нормально. Я все поняла. То есть я передам. Спасибо.

– Да не за что, – покачав головой, вздохнула Кира. – Все будет хорошо. Ты своей «подруге» так и передай. А теперь бежим, а то Мария Петровна нас живьем сожрет!

Она ободряюще сжала Светину руку и потянула за собой в освещенные двери. Света на секунду задержалась на пороге, бросив последний взгляд в сгущающиеся сумерки за спиной, а затем позволила увлечь себя внутрь, в шумный, безопасный, хорошо знакомый мир галдящего гардероба и поскрипывающего пола.

Танцы прошли как обычно: разминка, упражнения у станка, бесконечные, изматывающие повторы. Кира, как всегда, выкладывалась в полную силу, стискивая зубы от боли в натянутых мышцах, – ей нравилось это чувство. Оно ощущалось как подтверждение, что занятие прошло не зря. Света же сегодня двигалась как‐то механически, будто ее мысли витали где‐то далеко, а тело лишь выполняло заученные движения. Ее тонкое, изящное тело сегодня казалось деревянным, и на