Признание - Сергей Баранников

— Степаныч и без нас справится, — отмахнулся Фома, и направился домой, а я немного задержался, чтобы поблагодарить старика, а заодно узнать где он приобрёл такой полезный механизм.

— Готовь сани летом! — заулыбался сосед. — Могу поспорить, сейчас ни у одного артефактора такой машинки не найдёте, потому как размели их подчистую. А летом она стоит всего шестьдесят тысяч.

Всего! Я получаю пятьдесят две тысячи младшим целителем, так это с ночными. А если учесть, что зарплаты два месяца задерживали, и только недавно начали отдавать, то лишних шестидесяти тысяч особо не было. Не тянуть же с тех денег, которые уже отложены на свадьбу!

Заскочив домой, я принял душ, потому как здорово пропотел, позавтракал и начал собираться на работу. Пришлось хорошенько утепляться, потому как даже небольшая дорога до больницы теперь становилась серьёзным испытанием.

Пришлось подождать Ильменскую у подъезда, потому как ей пришлось заглянуть к себе и переодеться. Места для гардероба девушки у меня в квартире не было.

Лера вышла ко мне в пуховике из лебяжьего пуха и закуталась так, что шарф закрывал лицо, а из-под капюшона торчали одни глаза.

— Ты прям как на северный полюс собралась, — рассмеялся я.

— Ты на градусник смотрел? Минус двадцать семь!

— Ага, скажи как тебе холодно людям, живущим на Севере, — хмыкнул я. — В такую погоду они гулять выходят.

Девушка что-то обиженно пробормотала сквозь шарф, но я не разобрал ни слова.

По пути к больнице мы стали свидетелями занятного происшествия. Под ногами задрожала земля, пространство наполнилось жутким рёвом двигателя, который можно было сравнить с воем разъярённого зверя, а через пару мгновений по трассе пронёсся огромный стальной монстр, заметая по сторонам огромные волны снега.

Я невольно остановился, залюбовавшись этим зрелищем. За волнами снега практически невозможно было рассмотреть очертания гусеничного гиганта, но я видел нечто подобное на картинках. Теперь смог лицезреть наяву. Это был тяжёлый гусеничный механоид, стоявший на вооружении государства.

— Надо же, военных привлекли, — удивился я, проследив за умчавшимся дальше по улице механоидом. По расчищенной дороге робко потянулись первые машины.

Выходит, ситуация со снегопадом оказалась настолько серьёзной, что город не справлялся самостоятельно.

— Могли бы и раньше дороги почистить, — возмутилась Лера, опустив шарф до подбородка.

— Когда раньше? Последние два дня они только и делают, что круглосуточно их чистят.

— Костя, если бы снег не закончился, мы бы и до работы не могли добраться, — возразила она.

Уже возле входа мы встретили экипаж скорой помощи, который привёз кого-то из пациентов, а теперь никак не мог уехать на другой вызов.

— Если сначала машины не могли проехать и застревали, то теперь не заводятся, — посетовал старший целитель. — Наш водитель пытается что-то сделать, но чувствую, придётся вызывать артефакторов.

— Кого привезли?

— Мужчине стало плохо, он потерял сознание и к сердечному приступу добавилось обморожение. К счастью, нашёлся неравнодушный человек, который вызвал нас.

Когда я зашёл в отделение, оказалось, что бедолаге уже оказали помощь целители четвёртой бригады, поэтому со сменой можно было не торопиться. День прошёл относительно спокойно, а вечером, когда бригада Тихомировой пришла на ночное дежурство, Катя обратилась с необычной просьбой.

— Друзья, попрошу минуту вашего внимания, — начала она, доставая из сумочки исписанные от руки листы бумаги. — Все вы знаете, что мой отец находится под стражей. После смены я планирую проведать его…

— Как он? — поинтересовался Радимов.

— Держится, но угасает с каждым днём, — проглотив комок в горле, призналась Тихомирова. — Я хочу передать в управу петицию, обращённую лично к цесаревичу с просьбой о помиловании. Мне нужна ваша поддержка. Чем больше подписей соберём, тем больше шансов, что она попадёт на глаза кому нужно.

— Для рассмотрения нужно двести тысяч подписей. Ты серьёзно считаешь, что соберёшь столько? — ухмыльнулся Макс. — Для этого нужно, чтобы каждый второй взрослый в Градовце поставил свою подпись.

— Это всё равно куда лучше, чем сидеть, сложа руки, — отозвалась девушка. — Если понадобится, я и по пригородам поеду искать желающих.

— И сколько у тебя подписей сейчас? — поинтересовался Ключников.

— Пока ни одной. Я думала, что вы подпишете.

— Хотел бы я посмотреть кто отважится быть первым в списке, — рассмеялся Макс. — Вмиг пойдёт по статье.

— Давай я буду первым, — принял вызов заведующий, пробежал глазами по документу и поставил свою подпись.

— Старшая, я за тебя и за Николая Юрьича! — с жаром заявил Мокроусов и присоединился.

— И я подпишу! — вызвался я.

— Феич, ты-то куда лезешь? — удивился стажёр. — Сам только недавно на комиссии побывал.

— Верно, побывал. Потому никому не пожелаю там оказаться, — ответил я. — А Тарасов так вообще в тюрьме гниёт.

— Я в деле! — заявил Родион и потянулся за ручкой. — Всех не пересажают.

— Навались, коллеги! — подначивал Мокроусов. — Надо двести тысяч подписей? Соберём! Пусть каждый из нас всего маленькая песчинка, но если объединимся ради хорошего дела, мы реальная

сила!

Глава 3

Переполох

В один из дней в отделение явился Образцов. Визит духовника имперских ищеек сам по себе подразумевал неприятности, поэтому атмосфера была напряжённой.

— Всем свободным целителям собраться в ординаторской, — скомандовал Радимов, что только усиливало общее волнение.

— Складывается неприятная ситуация, — серьёзно заявил Образцов и достал петицию, которую ранее просила подписать Тихомирова.

За несколько дней она разрослась до дюжины листов. Можно только догадываться сколько подписей удалось собрать девушке. Но сейчас меня интересовал другой момент: как эти бумаги попали в руки имперского дознавателя.

— Если эти бумаги дойдут до цесаревича, он может изъявить свою императорскую волю и удовлетворить прошение, — продолжил сыщик. — Тем более, если так много человек ходатайствует. Вот только есть одна проблема: прежде чем цесаревич Алексей увидит эту петицию, она пройдёт не один десяток рук. И вот эти люди могут истолковать ваше прошение совершенно не так, как вам кажется.

— Нас ждут какие-то последствия? — прямо спросил Радимов.

— К счастью, эти бумаги попали ко мне, поэтому никаких последствий для вас не будет, — расплылся в улыбке сыщик. — Но я убедительно прошу вас не предпринимать подобных безумных афер. Сами понимаете, какое сейчас тяжёлое время.

— Евгений Викторович, вы же понимаете, что это не афера, человек действительно несправедливо страдает, не совершив тяжкого поступка.

— Время сейчас такое, когда чувствительность репрессивного аппарата выкручена на максимум. Любое неосторожное действие или даже слово может вызвать непредсказуемые последствия. Именно поэтому я настаиваю на том, что бумаги должны быть уничтожены.

Образцов показательно разорвал листы и швырнул их в урну.

— Госпоже