Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

class="p1">— Вот видите читаю. Фантастику люблю. А в журнале и про технику, и про молодежь, и про фантастику. Тут как раз следователь француз следствие ведет. Кто-то в научно-исследовательском институте стер электронный слепок личности молодого подающего надежды ученого. Очень интересно, я вам скажу.

Коробейников явно нервничал. Иначе зачем бы он стал пересказывать нам какой-то фантастический рассказ про французского следователя. Только вот почему он нервничал? Неужели он как-то причастен к этому убийству? Ну, это вряд ли. Слишком натянуто. Какой ему смысл если он убийца, находить тело жертвы и еще оповещать об этом милицию? Тогда почему он так нервничает?

Стрельцов похоже тоже это заметил и решил воспользоваться слабостью.

— Скажите Олег Станиславович вот вроде сейчас суббота. Вам бы на рыбалке рыбу удить, а не дома перед телевизором штаны просиживать, да латышскую музыку слушать. А вы тем временем в будний день на рыбалку поехали, когда вся страна ударно трудится. Это как понимать?

— Так у нас же отпуск с друзьями. Мы специально взяли, чтобы рыбу половить спокойно. На Журавлевском такая плотва и лещи закачаешься. А в выходной можно нарваться на других рыбаков. Не одни же мы места рыбные знаем. Поэтому мы решили с палаткой на пару дней. Опять же сейчас грибное время. Вот и взяли отпуск, чтобы рыба и грибы. Заготовиться на зиму. Мы каждый год так делаем.

Коробейников говорил быстро, немного сбивчиво, что выдавало его какой-то внутренний страх. Чего-то он боялся, не панически, не как убийца боится того что его вычислят и посадят за решетку. Нет, боялся, как человек, который где-то сильно напортачил, за что его по головке точно не погладят. Могут на работе пропесочить, к административной ответственности привлечь. Чего же он боится?

— Может чаю хотите или кофей? — предложила Ольга Степановна.

— Чаю будет самое то, — сказал я.

Она ушла на кухню. Это было нам на руку. Иногда мужчины в присутствии своих жен не очень откровенны, боятся их, не хотят огорчать, а у мужчин часто бывают их мужские слабости, которые они тщательно скрывают. Быть может причина в этом, и Коробейников начнет говорить.

— И как рыбалка прошла? С палатками на озере в лесу. Романтика. Водочка, наверное, была? Куда же без этого?

Стрельцов расспрашивал умело. Я в его беседу не лез. Пусть работает. Почувствую, что требуется вмешательство, вставлю свои пять копеек.

— Какая рыбалка без этого. Конечно, выпили. Но немного, так для настроения. Шашлыков пожарили. В общем все чин чинарем. Так что рыбалка как рыбалка. Нам же в понедельник на работу. Вот мы и отдыхали. А тут такое дело.

Коробейников боялся явно не того, что жена про водку с друзьями узнает. У него за другое страх был.

— А вы на что рыбу ловите, Олег Станиславович? На червяка или опарыша? Или на муху? А червяков где копаете? Я вот бывает накопаю, а рыба вообще не идет. А в другом месте возьму, прямо косяками клюет, — продолжал допытываться Стрельцов.

Я так и не понял, куда он клонит, но тут он решил меня в свою игру ввести.

— Валер, а давно мы с тобой на рыбалке не были. Вот разбередили вы нам душу, Олег Станиславович, а не рвануть ли нам с тобой, Валера, да на рыбалку. Или вы, Олег Станиславович, динамитом всю рыбу в озере заглушили.

Последнее предложение Стрельцов произнес жестко с нажимом. Пристально смотря на Коробейникова. Он его просто взглядом буравил. Такой взгляд не каждый выдержит, а уже тем более простой преподаватель из профтехучилища.

— Вы все знаете, — шумно выдохнул Коробейкников и тут же расслабился. Он больше не боялся. Правда, которую он скрывал, наконец выплыла наружу и больше ему бояться было нечего. — Да нет. Рыбы там полно. Мы же не браконьеры какие-то.

— Только браконьерством занимаетесь. А так конечно не браконьеры. Вы ведь так и тело обнаружили. От взрыва видно что-то повредилось и тело всплыло. Или не тело. Веревка, кусок машины. Что-то. Правильно говорю?

Коробейников взял в руки журнал, свернул его в трубку и кивнул согласно:

— Давно этим промышляете?

— Да разве мы промышляем. Промышляют на Северном море в промышленных масштабах. Мы для себя, для семьи, чтобы сейчас поесть, да на зиму что было. Мы в холодильнике морозим. Солим. Хорошо получается.

— А главное время экономит. На сэкономленное время можно и водочки попить больше. Правда?

Понравилось мне как Стрельцов со свидетелем работал. Мощно, напористо и при этом деликатно, так чтобы не напугать, не дать закрыться в раковине, откуда потом и не выковырнешь.

— Да и это тоже.

— Хорошо. Тогда что случилось. От взрыва всплыло что-то. Почему вы в воду то полезли?

— После последнего взрыва… в общем тело само всплыло. Не знаю, может привязали его некачественно, может веревки рыбы поели. Но взрывом его подняло наверх. Это мы потом придумали, что ныряли, чтобы не рассказывать всем про динамит.

Коробейников старался не смотреть нам в глаза. Говорил быстро, четко, старался сделать все, чтобы разговор побыстрее закончился.

В комнату вошла Ольга Степановна с двумя большими красными кружками в белый горошек с золотой каймой внутри и поставили их перед нами.

Стрельцов сразу взял кружку и сделал глоток. Я же взял чашку и стал дуть на чай, горячий, пахнущий мокрыми тряпками. Пить его не было совсем никакого желания.

— Почему вы сразу милицию не вызвали? Испугались, что заметут за браконьерство или в карманах у него что нашли? — продолжал спрашивать Стрельцов.

— Нашли, — признался Коробейников. — Мы сначала испугались. Хотели все свернуть и бежать. Но Сема настоял, что не по-человечески это. Тело мы вытащили. А когда вытащили в кармане у него нашли… голова черта явно от курительной трубки. Федя сказал, что у него такая была раньше.

— И все?

— Часы были. Луковица такая, брегет. Старая.

— А где сейчас этот черт? — спросил я.

— У Семы. Он взял с собой. Случайно прихватил. Сунул в карман и забыл.

— А часы?

— У меня. Я сейчас. Сейчас отдам.

Коробейников поднялся с дивана, подошел к буфету, выдвинул ящик и достал часы. Он передал их мне. Старинные в форме луковицы.

— Зачем вы забрали с места преступления улику? — спросил Стрельцов, принимая у меня часы.

— Машинально как-то получилось. А потом уже было поздно.

— Витя, оформи изъятие улики, — попросил Стрельцов.

Я