Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Ну, пока всё, что я точно могу сказать — это то, что Стылые движутся по Чулыму, в нашу сторону. Но это вообще самый удобный путь через тайгу, даже если не по льду идти, а по берегу.

— Хочешь сказать, они могут свернуть куда-то, не доходя до крепости?

— Да кто ж их знает! — фыркнул атаман. — Хотя… сам острог они наверняка пощупают, раз уж здесь оказались. Но не надейтесь, что они будут наваливаться всей толпой под залпы ваших пушек. Они, конечно, ребята отмороженные, но не тупые. И помимо острога, им здесь есть, чем поживиться.

— Допустим, — сухо отозвался Путилин. — Но к чему ты ведёшь? И причём здесь чулымцы?

— У них где-то здесь, в окрестностях, есть какое-то жутко важное место. Ин-Хазыр, или Хазыр-Ин. В общем, Мать-берёза, если по-нашему.

— Да, слышали о таком, — кивнул я. — Помню, даже примерное место нам указывали — верст двадцать от крепости. Как я понял, какое-то их главное святилище?

— Не совсем. Местные племена храмов не строят. Точнее, они выглядят совсем не так, как мы привыкли. Да и местоположение вам наверняка указывали не самой Ин-Хазыр, а ближайшего к ней улуса, где шаманы гнездятся. Само же священное место, скорее всего, где-то неподалёку. Но в такой непролазной перди, что самим сроду не найти.

— И если чулымцы так его берегут и почитают… — проговорил Путилин, задумчиво приглаживая пальцами бакенбарды. — Значит, это реальное место силы? Какая-нибудь аномалия с повышенной концентрацией эдры?

— Соображаете, Аркадий Францевич. Вам бы в сыщики, — усмехнулся Кречет, придвигая к себе вазочку с мёдом.

Он щедро зачерпнул мёд прямо сухарём, да так, что выгреб полчашки, и отправил в рот. Меня аж передёрнуло, как представил, как это приторно. А этому хоть бы хны — хрустит довольный, да чаем запивает.

Нам с Путилиным пришлось подождать, пока атаман прожуёт. Наконец, он продолжил.

— Всё верно. Туда они нацелились, почти наверняка. Та ваша шаманка вчера правильно ухватила — скорее всего, орда не зря притащила эту чёрную глыбу в такую даль. Им нужно особое место, чтобы её угнездить. Это не единственная их цель. Но, похоже, самая главная.

Путилин, задумчиво разглядывая собеседника, кивнул.

— Что ж, версия хорошая…

— Даже слишком хорошая, — проворчал я. — Раз уж начал — выкладывай всё.

— Ты это о чём? — сделав удивлённое лицо, переспросил Кречет, зачёрпывая из вазочки остатки мёда. Сухари уже кончились, и он залез туда прямо пальцем.

Вот ведь жук! И без Морока его хрень раскусишь — вон, спокойный, как удав, и выглядит хозяином положения. Однако под этой маскировкой я нащупал всё сильнее вибрирующую струну тревоги. Он действительно что-то скрывает. И сомневается, стоит ли нам доверять.

— Что ты ещё знаешь о планах Стылых? И самое главное — откуда?

Кречет обсосал палец, оставил почти пустую вазочку и с тоскливым видом огляделся.

— Раз уж такой разговор серьёзный пошёл — может, чего-нибудь покрепче чая тяпнем?

— В десять часов утра? — мрачно переспросил я.

— Ах, ну простите, джентльмены. Я как-то не подумал.

Мы с Путилиным продолжали молча смотреть на него с выжидающим видом. Наконец, он сдался.

— Ладно, чёрт с вами. Сам напросился. К тому же, думаю, действительно будет лучше, если вы будете знать. Но — только вы. На общий совет это выносить не будем, лады?

— Договорились, — почти одновременно отозвались мы с Путилиным.

Кречет бросил взгляд в сторону Рады, но та сидела спиной к нам — из-за спинки сиденья был виден только краешек ее локтя.

— В общем, так… Вы не задумывались, а что я здесь вообще делаю? Я имею в виду —вообще здесь, на Чулыме? Я ведь сбежал вместе с остальными выжившими из Чунгарского стана ещё осенью. И знал, что Стылые со временем доберутся сюда. Любой на моём месте давно бы уже свалил, куда глаза глядят. В Томск или вообще за Урал.

— Задумывались, — ответил я. — Есть подозрения, что ты не зря избегаешь обжитых мест. Скорее всего, ты там в розыске. Беглый каторжанин или что-то вроде того.

Кречет, откинувшись на спинку сиденья, покачал головой.

— Мимо, князь. Хотя, не скрываю, пришлось последние годы водиться с очень разной публикой.

— Учитывая твой редкий Дар, могу предположить, что в бега ты подался, потому что насолил кому-то из нефилимских кланов, — добавил Путилин.

— А вот это уже ближе к истине. Ну, не то, чтобы насолил… Скорее просто не нашли общий язык с Демидовым. Позже к Вяземскому сунулся, но…

— С ним тоже не сошлись? — усмехнулся я.

— Тяжелый он тип, — нехотя ответил Кречет. — На первый взгляд-то даже располагает — основательный такой, солидный, вежливый. Но для него человека раздавить — всё равно, что муху прихлопнуть. А мне он не доверял. Похоже, думал, что Демидов специально меня в Томск подослал, и все наши с ним размолвки — это так, спектакль. Так что оказался я между молотом и наковальней. И решил двинуть сюда, на восток. Здесь как-то полегче дышится. Но!…

Он резко поднял вверх палец, акцентируя внимание.

— … Всё это было давно. Больше пяти лет уже по тайге валандаюсь. Не думаю, что Вяземский вообще обо мне помнит. А в полицейском ведомстве и в Охранке на меня и вовсе ничего нет. Так что остаюсь я здесь не потому, что мне некуда бежать.

— А почему? Говори уже толком, не люблю лишней болтовни, — поторопил его Путилин.

— Без лишней болтовни? — хмыкнул Кречет. — Да если коротко рассказать — звучит как какая-то небылица… Впрочем, извольте. Слышали ведь про Золотую бабу?

— Языческий идол? — кивнул Путилин. — Да, конечно. Многие его искали.

— Искали многие. А я нашёл. Причём не очень далеко. В дне пути от Чунгарского стана. Собственно, поэтому я там надолго и засел.

— Вот как? — со сдержанным любопытством отозвался Аркадий Францевич и подался вперёд, ставя локти на столешницу. — Так значит, она всё-таки существует?

— Своими глазами видел. Золотая глыба с человека размером. Не сказать, чтобы красивая. Грубоватая, явно древняя. Но силища в ней невероятная. Говорят, она многое может. Видеть прошлое и будущее. Исполнять желания…

По тому, как Кречет говорил об идоле, мне стало ясно, что охотился он за ним вовсе не из-за золота. Он грезил