Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

Я поднялся и прошёлся по залу. Лебедев. Третий человек в корпорации. Его устранение — не рядовая ликвидация, это переворот. Если провалимся, нас попросту уничтожат. Откажемся — запомнят как ненадёжных. Справимся — станем теми, кому поручают самое грязное. Куда ни кинь — всюду клин.

— Соглашение о неразглашении уже подписано, — напомнил я. — То есть мы можем отказаться, и информация отсюда не выйдет.

— Верно, — кивнул Макс.

— Тогда есть смысл выслушать до конца.

Я вернулся на место.

— Давай подробности: маршруты, привычки, контакты. Всё, что есть на Лебедева. Мы берёмся за разведку. Окончательное решение озвучим после того, как изучим цель.

Макс кивнул и снова активировал проектор.

Глава 3

Маленький совет

Флайер плавно оторвался от площади и начал набирать высоту. Некоторое время мы сидели молча, рассматривая, как отдаляется территория «Технопарка». Задание мы получили крайне странное. Одна толь жёлтая пометка уже наводила на определённые размышления. Их-то и озвучил Мишка, параллельно встраиваясь в поток транспорта.

— Херня какая-то, пацаны, — выдохнул он.

— В смысле? — Саня заёрзал. — Только не говори, что что-то не так с машиной!

— Да при чём здесь… — начал было Косой но тут же осёкся и ехидно ухмыльнулся, — Кажется, правый винт отказал. Но ты не ссы, прорвёмся.

Приятель побледнел.

— Может, сядем, проверим, что с ним не так?

— Не дёргайся, я и с одним рабочим нас до дома дотяну, — развеселился Михаил.

— Да всё с ним нормально, — безапелляционно разрушила шутку Дашка. — Флайер бы не взлетел с неполадкой. Это он у нас так шутит.

— Придурок, — буркнул Санёк. — Ну ничего, я запомнил.

— Так что ты имел в виду? — Я вернул приятеля к изначальное теме. — В чём именно херня?

— Да в заказе этом, — мгновенно переключился он. — Валить своего? Если мне не изменяет память, к такому нас не готовили.

— Тебе же ясно сказали: он от рук отбился, чудить начал. Может, он информацию конкурентам сливает? — заметил я.

— Или кому-то помешал, — выдвинул более реальное предположение Саня.

— Выкладывай. — Я обернулся к нему.

— Да что выкладывать? У меня сплошные гипотезы.

— Долго будешь себе цену набивать? — Дашка толкнула его локтем. — Говори уже: чего приметил?

— Помните того мужика, в кабинете Исаева? Который орать на нас начал.

— Ну, — кивнул Мишка.

— Михеев ещё тогда намекнул, что он первый претендент на должность генерального. А Исаев сказал, мол: мне нравится старый уклад. Так вот, этот Лебедев как раз из старой гвардии и всячески поддерживает Потапова.

— С чего такие выводы? — уточнил я.

— У тебя что, доступ к сети вырубили? Плюс связной чётко дал понять: Лебедев по реальной власти практически первый человек в корпорации. Без его закорючки ни один контракт не проходит. Вот и делай вывод. Через пять месяцев голосование акционеров, будет выбираться новый генеральный, ну или останется старый. Их список находится в общем доступе, хочешь посмотреть?

— Сань, давай без своих закидонов, — попросил я. — Мы все знаем, что ты умный.

— Это правильно, — довольно ощерился он. — Так вот, у этого Лебедева — самый большой пакет. Практически семнадцать процентов. Его голос буквально решающий. К вашему сведению, у Потапова, действующего генерального, всего четыре процента с хвостиком.

— А у Перфильева что?

— Примерно столько же, — ответил приятель. — У всех остальных и того меньше. А теперь самое интересное: Гиреев по мелким акционерам успел выкупить аж целых три процента. И теперь, учитывая устав корпорации, «Рудкофф» имеет право голоса на совете.

— Шутишь? — Я обернулся к приятелю.

— Такими вещами не шутят, — хмыкнул Саня.

— Но как наши такое допустили?

— Всё просто, — развёл руками он. — По закону, инкогнито можно приобрести до пяти процентов акций. Если свыше, то покупатель обязан о себе заявить. Этой лазейкой и воспользовался Гиреев.

— Сколько человек насчитывает совет акционеров?

— Включая Лебедева — двадцать. Но если мы его уберём… — Саня задумался.

— Ну? Что будет? — поторопил его нетерпеливый Мишка.

— Да подожди ты, дай посчитать. Тут не всё так просто.

— В чём сложности?

— В количестве родственников, — хмыкнул приятель. — У него пятеро детей и супруга. Если он не оставит весь свой пакет завещанием кому-то одному, то совет акционеров теряет одного члена. Пакет поделится в равных долях между наследниками, и каждая доля составит две целых и восемьдесят три сотых процента.

— Интересное кино, — усмехнулся Мишка.

— А насколько наследники Лебедева дружны? — уточнил я.

— Этого я тебе не скажу, — покачал головой Саня. — Но как показывает статистика: вероятнее всего они перегрызутся. Вряд ли кто-то из них пожертвует своим наследством в пользу другого, чтобы тот вошёл в состав совета. Если ты об этом.

— Это если нет завещания? — уточнил я.

— Скорее всего, оно есть, но мы понятия не имеем, какие в нём прописаны условия. Акции могут быть распределены в равных долях, а могут достаться кому-то одному.

— Перфильев может располагать данной информацией?

— Кость, ты такие вопросы задаёшь, — поморщился приятель. — Вот откуда мне это знать? Где я — и где Перфильев? Опять же, даже если он знает наверняка, кому, сколько и чего достанется — что это меняет?

— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Что думаете?

— А можно поконкретнее, для тех, кто в танке? — попросил Мишка.

— Берёмся за работу? — добавил я.

— Восемьдесят тысяч — это огромные деньги, — первой подала голос Дашка.

— Не всё измеряется деньгами, — вставил своё слово Санёк. — Мы понятия не имеем, как это отразится на нас.

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы этот Перфильев встал во главе корпорации. Какой-то он мудак. И мне показалось, что он неровно дышит к Исаеву. Как бы так не вышло, что мы своими руками выкопаем себе могилу.

— Если мы откажемся, он найдёт другого исполнителя, — резонно заметил я. — Лебедев всё равно умрёт.

— Ой, не факт, — усмехнулся Саня. — Ты техзадание помнишь? К нему же хрен подберёшься. Абы кто такую работу не выполнит.

— С нашего потока