Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— чисто волчонок. Никому не дается, сидит в санях, воет и шубейку не дает забрать. Хотели принести мальцу, чтоб оделся, так ведь не дал. И жену мою Марфу за палец тяпнул, и меня вон, — и Никифор вытянул замотанный грязной синей тряпицей палец.

— Ну до волка он, допустим, не дорос, — усмехнулся урядник. — А вот Волчок в самый раз подойдет.

Он нахмурился, но вдруг, что-то решив для себя, посмотрел на драгоценности и гаркнул:

— Афонька! Поди сюда, лентяй!

В комнату заскочил паренек, примерно того же возраста, что и Клим, но куда помельче и ниже ростом.

— Ну-ка быстро перепиши все, что здесь лежит. Каждое колечко и сережку отдельным пунктом. И что на серьгах кровь тоже отметь, — добавил он.

Никифор Нилыч побледнел. Я был уверен, что он сейчас мысленно кроет свою жадную супругу на чем свет стоит. Марфу, как только бородач выберется отсюда, наверняка ждет серьезная выволочка. Кровь на серьгах осталась после того, как она вырвала их из ушей той женщины, в лесу. А фельдшер, наверняка, даст полный отчет по состоянию больной. Насколько я понял Наталью Николаевну, в дотошности ей не откажешь, и порванные мочки ушей она точно отметит.

— Откуда кровь на серьгах? — Платон Иванович пристально глянул на Никифора.

Тот сглотнул, снова утер пот на лбу, но ответить не успел. Дверь открылась и в избу, как-то бочком протиснулся мужичок небольшого росточка, с торчащей, как у козла, бородкой. Он повернулся к иконам, перекрестился три раза, кланяясь после каждого крестного знамения.

— Ну хорош, Макарка, хорош поклоны бить, не в церкви, чай, — остановил его урядник. — Рассказывай, что нашли?

— Там ниже еще один убиенный, — быстро-быстро заговорил Макарка, согнув одну ногу в колене и почесывая ступней под коленом другой ноги. — Офицер. А ниже еще один. Хитник. Видно, как сцепившись в воду упали, так течением и протащило. А больше никого нет. Куда лошадей повели, тоже видно, следов много. Но по следам вроде человек пять их было, если на коней никто не взгромоздился. И сумку казенную распоротую, тоже обнаружили. Еще ниже по течению. Видать, офицер за нее и смерть свою принял, до последнего не давал хитникам. Так они вот прям печать даже срывать не стали, попросту и распороли ножами.

— Оружие при фельдъегере должно быть. Нашли? — уточнил урядник.

— Никак нет-с, — подобострастно глядя на урядника, ответил козлобородый мужичок. — Ни пистолета, ни ружья, ни энтелева, ни сентелева, — и вдруг, непонятно почему, расплылся в улыбке.

Урядник, хлопнув ладонью по столу, прикрикнул:

— Макарка! Говори по делу, чай не на гулянке — шутки шутить. Давай мне без прибауток.

— А что без прибауток? Погрузили в сани убиенных, хотели в больницу, к Николавне. А она не то что даже сарай не открыла, а даже и не вышла к нам. Только Нюрка к дверям подскочила, и там же, из-за двери, послала нас.

— Куда послала? — растерялся урядник.

— Да понятно куда, в известное место, — хихикнул Макарка. — Так прямо и сказала, а потом добавила: «Идите хоть лесом, хоть хоть к черту на рога».

— А вы что? — продолжал «допрос» урядник.

— А мы что? Где мы ей черта будем искать? И в лес не с руки, ить с лесу как раз в аккурат и привезли. Мы с мужиками подумали, да в церковь и поехали. Отцу Иакову сказали, что пока не заберут в город или в Сорокино, или тута у нас не похоронют, пусть у него покойники полежат. Так батюшка сказал, что отпоет, как полагается, и молиться за них будет.

Он опять умолк.

— А вы что? — поторопил его урядник.

— А мы спросили, можно ли этого окаянного грешника отпевать в церкви, рядом с честными христианами, — ответил Макарка.

— А он? — Платон Иванович потихоньку закипал.

— А он сказал, что не нам судить о том, и что Господь сам разберется, кто грешник, а кто нет, — и мужичонка, повернувшись к иконам, еще раз перекрестился.

— Ладно, с этим понятно, — урядник вздохнул. — Другое поручение исполнили?

— Так точно, господин урядник! Отправили Петруху-мелкого, который Симоновых младший, с экстакфектом. Чтоб господину становому сообщил, а тот бы по телеграфу в Барнаул экстакфекту передал.

— Эстафету, дубина, — поправил его урядник. — Если слово нравится, так хоть говори его правильно.

— Нравится, так мне эдак-то ведь лучше и нравится. Красивше получается: эк-стак-фек-тный! — радостно пояснил Макарка.

— Иди уже, — махнул рукой Платон Иванович, — как Петруха Симонов с Сорокино обернется, чтоб сразу ко мне.

— Понял! — и Макар попытался щелкнуть пятками в подшитых пимах, но не удержал равновесия и, звезданувшись затылком о дверь, вывалился в сени.

— Скоморох, — сморщился Никифор. — И как такого старостой-то выбрали? Мы по прошлом годе на ярмарке были, там такие в цирке клоунами работают. Вот так же кривляются. Тьфу!

— Ну Никифор Нилыч, у нас тут народ другой. Тут старостой больше того выбирают, у кого язык хорошо подвешен, и кому на хозяйстве делать особо нечего. Справные мужики-то работой все заняты. А на Макара ты не тьфукай, тебе здесь жить, и не дай Бог что случись, к нему же и бежать придется, — предупредил Никифора урядник. — И не смотри на его ужимки, так-то Макарка поумнее нас с тобой будет. Ладно, — взгляд урядника снова уперся в меня. — Что ж, Федька Волчок, определяю тебя к Никифору. Поживешь у него, пока разберемся, кто ты таков и что ты видел. Господи, хоть бы барышня та очухалась, рассказала бы, что да как там на дороге случилось. Дай Бог, Наталья Николаевна не даст ей представиться.

— Так мы это, можем идти? — обрадовался Никифор, вскакивая на ноги.

— Идите, но никуда из села. Приедет следователь с Барнаула, надо будет показания дать, — разрешил Платон Иванович. — Мальца забирай, под твоей опекой пока поживет.

Тут распахнулась дверь и на пороге появился здоровенный, зверообразный мужик в дохе, треухе и унтах. Из-за плеча виднелся ствол берданки.

— Платон, охотники за горбунами собрались. Тебя ждем или сами управимся?

Глава 3

Охотники собрались перед съезжей избой. С ними собаки, в основном сибирские лайки — низкорослые, но с очень широкой грудью и