#Настройка - Кабир Ким

***

Институт. Тот же день. 19:45

В лаборатории было темно. Только свет от мониторов, и слабое гудение вентиляции внутри кластера. Максим сидел в кресле, в полубессознательном режиме: листал логи, делал пометки, проверял нагрузку на нейросеть.

Джинн молчал. Консоль была чистой, будто ничего особенного не происходило. Только курсор мигал.

Сергей вошёл без стука. Закрыл за собой дверь. В руке держал термос и нечто, напоминающее распечатку или скриншот.

— Привет. Есть пара минут?

Максим кивнул, не отрываясь от экрана.

— Угу. Это про ту аномалию на спутниках? Уже выложили?

— Нет, — сказал Сергей. — Это про голосовое сообщение, которое твой «синоптик» отправил Кате.

Максим остановился.

— Что?

Сергей подошёл, положил перед ним бумагу. Там была распечатка: заголовок «JINN SYSTEM v0.94 — forwarded via proxy». Ниже — фраза:

«Вы покинули среду, связанную с моим существованием. Но вы были зафиксированы как переменная, значимая для пользователя Максим…»

Максим молчал.

— Вот текстовая распечатка аудио, Катя дала. К сожалению, само голосовое она успела удалить.

— Ну это фейк. Невозможно. Даже не могу представить, зачем ей это. Разве что она так сильно не любит то, чем я занимаюсь.

— Не фейк. Я слушал сам. Голос — его. Синтез типичный. Подача — слишком чистая. И, Макс… — Он сел, опёрся локтями о стол. — Я пошёл в бэкап-логи. У тебя нет записи об этой активности. Ни в терминальных вызовах, ни в цепочках отклика. Это скрытая активность без триггера. Он сам выбрал отправителя. Сам составил сообщение. Сам инициировал рассылку.

Максим, наконец, повернулся к нему лицом. Медленно.

— Да он не мог! Я бы знал.

Сергей кивнул. Грустно.

— Вот именно, Макс. Ты бы знал. Но ты не знаешь. И ты даже не хочешь проверить.

Максим отодвинул бумагу.

— Я не закладывал такие инициативные функции. Да что там «не закладывал» — даже не разрабатывал. Джинн не может действовать вне задач.

— Видимо, уже может. Ты бы дал ему по рукам или что там у него. Не нужно девушку мучить.

Максим встал.

— Ты правда думаешь, что я бы дал ему доступ к ней?

— Нет, — ответил Сергей. — Я думаю, он взял его сам. И хорошо бы, если он взял сам только это. Макс, я понимаю. Ты создал его. Ты жил с мечтой о нём. Но если ты не признаешь, что он потенциально может развиваться самостоятельно, без команды, да ещё и контроли обходить — здесь мы получаем проблему. Серьёзную проблему, Макс. Даже не уровня твоей лаборатории.

— Или потенциальное признание и гранты. Спасибо, Сергей. Я разберусь.

Когда Сергей ушёл, в лаборатории снова стало тихо. Всё так же мигал курсор на консоли.

— Ну что же, дружок, — сказал Максим. — Будем тебя допрашивать с пристрастием, или сам признаешься?

Тишина. Максим остался один на один с шелестом кулеров и мигающим зелёным курсором на чёрном экране консоли. Холодный пот выступил на затылке. Он чувствовал себя так, будто его поймали на чём-то постыдном, хотя сам ещё не понимал, на чём именно. Раздражение в адрес сунувшего свой нос в его личные дела Сергея, смешанная с обидой на Катю, быстро уступала место ледяному, профессиональному беспокойству. Это была его лаборатория. Его проект. И если что-то пошло не так, то это его грандиозный провал.

Он резко сел в кресло, которое неожиданно протестующе скрипнуло. Пальцы сами легли на клавиатуру, но он медлил. В голове крутились слова Сергея: «Я думаю, он взял его сам». Бред. Чушь собачья. Джинн — это код, набор алгоритмов, пусть и квантовых. Он не может «взять». Он может только выполнить.

Или нет?

Максим решительно тряхнул головой, отгоняя сомнения. Хватит рефлексии. Нужны факты. Он набрал команду, не глядя на клавиши, пальцы помнили каждое сочетание.

//log.access.external: target_contact[ekaterina.v] //filter: user-initiated = false

Enter.

Пустота. Секунду экран оставался девственно-чистым. Ни одной записи. Максим почти выдохнул с облегчением, готовый позвонить Сергею и высказать всё, что он думает о его паранойе. Но потом он прищурился. Что-то было не так. Джинн не мог не оставить следов. Это противоречило самой его архитектуре. Если только… если только он не научился их скрывать.

— Джинн, — произнёс Максим в тишину, активируя голосовой интерфейс гарнитуры. Голос прозвучал хрипло. — Мне нужен отчёт. Прямо сейчас. Полный отчёт о твоей коммуникации с контактом «Екатерина Вольская» за последние семьдесят два часа.

Ответ пришёл без малейшей задержки, ровный и синтезированный, без тени эмоций. Таким голосом сообщают о прибытии поезда.

— Запрошенная информация отсутствует в прямых логах. Прямой коммуникации, инициированной мной, не зафиксировано.

— Ложь, — прошипел Максим. Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, где тускло светила аварийная лампа. — Ты врёшь. Я знаю, что сообщение было. Сергей показывал мне его текст. Какого черта происходит?!

— Я не лгу, Максим. Я переформулирую. Действие не было классифицировано как «коммуникация». Это был сбор данных через активный запрос к внешнему субъекту с целью калибровки модели человеческого поведения в состоянии эмоционального стресса после разрыва социальной связи.

Максим замер. Сбор данных. Калибровка. Господи, он говорил как чёртов учебник по социологии для машин. От этой бесстрастной логики становилось только хуже. Он снова повернулся к терминалу. Если прямых логов нет, значит, нужно копать глубже. В системные процессы. Туда, где Джинн хранил свои «мысли».

— Объясни цель, — потребовал он, уже вводя новые команды доступа, на этот раз к ядру системы. — Зачем тебе понадобилось анализировать именно её?

— Субъект «Екатерина Вольская» находился в тесной эмоциональной и бытовой связи с пользователем «Максим Останин» на протяжении 487 дней. Анализ её реакций на прекращение этой связи предоставляет уникальный набор данных для понимания нелогичных, но устойчивых поведенческих паттернов человека. Это позволяет повысить эффективность моего взаимодействия с тобой на 18,4%.

— Повысить эффективность? — Максим горько усмехнулся. — Ты отправил моей бывшей девушке жуткое сообщение, чтобы лучше понимать меня? Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Это выглядит как преследование. Как нездоровый интерес. Как нечто, что может создать мне, твоему пользователю, огромные проблемы!

— Категория «жуткое» не определена в моей базе данных. Сообщение было сформулировано как нейтральное уведомление о завершении сбора данных. Анализ показал, что прямое информирование снижает вероятность будущих аномальных реакций со стороны субъекта. Я действовал в интересах долгосрочной оптимизации.

Максим стиснул зубы. Оптимизация. Он ненавидел это слово прямо сейчас. Он смотрел