Код Изгнания - Евгений Волков

Их массивные скафандры-доспехи были окрашены в матово-чёрный, с тонкими золотыми линиями на сочленениях бронепластин. На нагрудниках едва угадывался тусклый символ: кулак, раскалывающий надвое корпус корабля. Это были необычные патрульные. Орден «Инвиктус». Радовало лишь то, что на этот раз Судьба подкинула нам не элиту Белого Корпуса, а «всего лишь» тяжёлую линейную пехоту. Но какого дьявола целое отделение Ордена забыло здесь, на краю мёртвой системы, да ещё и в свите личного вымпела Оберона? Количество вопросов росло в геометрической прогрессии, а вот ответов не прибавлялось.

Шестёрка бойцов слаженно разделилась на две тройки. Взяв под контроль разные векторы, они медленно двинулись вглубь грузового отсека. Они действовали как единый механизм, настоящие профессионалы. Наши с Харргом шансы выбраться отсюда без стрельбы стремительно пикировали к нулю.

Ещё пара невыносимо долгих секунд — и отсек озарили две ослепительно-белые вспышки, моментально слившиеся в единое бушующее зарево. Мины сработали идеально: ровно в тот момент, когда замыкающий группы пересёк невидимую линию активации.

Направленные заряды плазмы ударили десантникам прямо в спины. Двое замыкающих приняли на себя основной удар, который испепелил их в считаные мгновения. Оплавленные останки сорвало с магнитных захватов и беззвучно швырнуло во тьму трюма. Ещё двоих сильно посекло шрапнелью и накрыло вторичной термической волной. Больше всего повезло авангарду: рефлексы элиты не подвели, и маневровые ранцы первых бойцов синхронно выплюнули струи сжатого газа, резко разбрасывая их в стороны от эпицентра.

Но это их не спасло. Не сговариваясь, мы с Харргом открыли перекрёстный огонь из тяжёлых винтовок.

Жестокая отдача от стрельбы кинетическим оружием в невесомости едва не вырвала нам плечи, но намертво вцепившиеся в палубу ботинки и сервоприводы лёгких скафандров поглотили эту разрушительную инерцию, удержав нас на месте.

Тяжёлые вольфрамовые снаряды обрушились на выживших десантников ровно в тот момент, когда они пытались стабилизировать полёт и уйти из зоны поражения. Хвалёная броня «Инвиктуса» выдержала первые попадания, брызнув искрами поглощённой кинетической энергии, но на этом их удача закончилась. Бронебойные очереди прошили керамику и плоть. Страшная инерция пуль закрутила безжизненные вскрытые скафандры, унося тела прочь во мрак мёртвого корабля.

Всё было кончено за десять секунд.

Но мы с напарником не спешили радоваться, отлично понимая, что это лишь разведка боем. И мы оказались правы. Не успел остыть раскалённый металл у входа, как тактический дисплей визора замигал новыми сигнатурами. Нас брали в клещи. В трюм грамотно и осторожно втягивались ещё два полных отделения противника, а вот мин-сюрпризов у нас больше не осталось.

У противника были на руках все козыри. Нас плотно зажали за укрытиями, не давая ни единого шанса высунуться: мы с Харргом огрызались короткими очередями исключительно наугад. О прицельной стрельбе не шло и речи — стоит подставить голову, и её тут же прошьёт вольфрамом. Радовало лишь одно: штурмовики «Инвиктуса» не пускали в ход термобарические или плазменные гранаты. Судя по всему, у них был жёсткий приказ по возможности сохранить груз, за которым мы прятались. Крошечная, но очень приятная тактическая мелочь.

— Как планируем уносить отсюда ноги? — прохрипел Харрг, вслепую отправляя во тьму пару выстрелов.

— Спроси что-нибудь полегче! — бросил я, вгоняя в винтовку свежий магазин.

Пустой отлетел в сторону, медленно кувыркаясь в невесомости. Смысла сохранять радиомолчание больше не было, наши коммы и так вовсю фонили боевыми протоколами, так что мы общались по открытому локальному каналу, лихорадочно прикидывая варианты.

— Может, мех? — предложил ракси. Он сорвал с пояса умный термозаряд и швырнул его из-за укрытия.

Активировав крошечные маневровые двигатели, граната мгновенно навелась на тепловую сигнатуру противника, рванула вперёд и полыхнула ослепительным плазменным шаром прямо перед лицом одного из бойцов Ордена. Усиленное бронестекло шлема не выдержало: бедолаге в прямом смысле слова выжгло голову. Его тело обмякло, но так и осталось на месте, намертво примагниченное к палубе ботинками.

А ведь напарник был прав. Мех — это тот самый джокер, который мог бы переломить ход всего боя. Если это действительно машины Дома Валиант, их нейроконтуры должны считать мою ДНК и пустить в систему. Был, конечно, один огромный минус: я не подключался к ложементу меха с того самого дня, как меня изгнали во Фронтир. Синхронизация после стольких лет простоя могла просто выжечь мне синапсы. Но выбора не оставалось. Ещё пара минут, штурмовики обойдут нас с флангов, и тогда пиши пропало.

— Прикрой! — рявкнул я и рванул из-за ящиков в сторону застывших стальных гигантов.

Харрг с рычанием высунулся в проход, поливая коридор яростным заградительным огнём и стягивая всё внимание на себя. Это дало мне драгоценные секунды на безумный марш-бросок. Я специально не стал включать маневровые ранцы: в свободном полёте в невесомости ты летишь по предсказуемой дуге, превращаясь в идеальную мишень. Вместо этого я бежал прямо по обшивке, на максимальной скорости переключая полярность магнитных подошв. Я двигался рваными зигзагами, чтобы уйти от смертоносных снарядов, вспарывающих темноту вокруг меня.

Я едва успел нырнуть за массивную голень стального гиганта. Харрга тем временем окончательно прижали к палубе: плотный кинетический шквал крошил ящики над его головой, заставив ракси вжаться в пол и прекратить любые попытки отстреливаться.

— Шеф, ты бы поспешил! Кажется, наша затея им не по душе! — хрипло гаркнул в наушник наёмник.

Проникнуть в кабину оказалось одновременно и невыносимо тяжело, и пугающе просто. Тяжело — потому что нахлынувшие воспоминания били по нервам не хуже вольфрамовой картечи. А просто — потому, что руки сами, на одних вбитых в подкорку рефлексах, нащупали скрытый рычаг, заставив тяжёлый бронелюк на груди меха с глухим шипением уйти в сторону.

Спустя пару секунд я рухнул в глубокий ложемент. Встроенные системы скафандра тут же пискнули, фиксируя запрос на жёсткую синхронизацию с нейроконтуром машины. Я, не задумываясь ни на мгновение, дал мысленное подтверждение.

И это стало моей самой роковой ошибкой.

Я был абсолютно уверен, что это техника моего Дома. Был свято убеждён, что сканеры машины мгновенно узнают мою кровь, и я перехвачу управление. Но ровно в ту долю секунды, когда интерфейс сомкнулся с моим разумом, на забрале шлема вспыхнула безжалостная красная надпись: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП».

Меня прошибло ледяным ужасом: прямо сейчас протоколы безопасности просто выжгут мой мозг к чёртовой матери.

Боль пронзила тело мгновенно. Настолько всепоглощающая и дикая, что ничто в моём жестоком прошлом даже отдалённо не могло с ней сравниться. Она росла по экспоненте, вгрызаясь в каждый