Скальпель против вампиров - Аргус

Первое. Линейного метаболизма и собственной энергетики. Человек — это открытая термодинамическая система. Он сжигает глюкозу при помощи кислорода, получая АТФ, и сам вырабатывает тепло. А у нас больше нет собственного углеводного, жирового и белкового обмена. Наши митохондрии мертвы. Мы больше не можем съесть яблоко или стейк, чтобы получить энергию. Нас от этого просто стошнит. Наше тело лишено способности к эндогенному (внутреннему) энергосинтезу — мы стал чистыми энергопаразитами.

Второе. Нами утрачена иммунная система и клеточное обновление. Человеческий организм постоянно обновляется. Из стволовых клеток создаются новые лейкоциты, эритроциты, отшелушивается кожа, заживают микротравмы, и так далее. А у нет нет работающего костного мозга, селезенки и лимфоузлов. Наша кровь не производит антитела. Да и зачем? Мертвое не может умереть. Наше тело застыло в неизменном состоянии. Оно не способно к естественной регенерации — вместо нее работает чужеродный вирусный полимер, который просто «склеивает» повреждения, но не создает новую человеческую ткань.

— Вижу тут противоречие! — заявил профессор, — а почему тогда мертвая ткань вампиров не разлагается и не подвергается атаке бактерий, грибков и других гнилостных микроорганизмов?

— Великолепно, профессор! Садись, пять! — Голос Вампира взорвался искренним, почти восторженным аплодисментами прямо в сознании хирурга. — Вот это я понимаю — клиническое мышление! Как приятно общаться с собратом по профессии! Обычный человек проглотил бы бы фразу про «магию вечной молодости», но хирург внутри тебя сразу почуял запах гниения.

Действительно, мертвое человеческое тело в теплом сыром подвале уже через трое суток превратилось бы в пиршество для сапрофитных бактерий, клостридий и плесени. Начнется аутолиз, трупный гаминг, выделится путресцин и кадаверин… Но мы не пахнем падалью.

— Так почему? — не отставал Борис Борисович.

— Почему? С точки зрения фундаментальной микробиологии и биохимии, здесь нет никакого противоречия, — продолжал Голос, — Наше тело защищено от разложения тремя мощнейшими эшелонами обороны.

Во первых, это абсолютный бактериостаз и ксенобиотическая среда. У обычного человека иммунитет — это живые лейкоциты, которые фагоцитируют (пожирают) бактерии и антитела. У нас их нет. Но наша «черная кровь» и межклеточная жидкость под завязку забиты тем самым чужеродным вирусным полимером. Этот полимер химически близок к экстремально агрессивным консервантам или биоцидам. Для любых земных бактерий, грибков или вирусов среда нашего тела — это чистый яд, как концентрированный формалин или абсолютный спирт. Как только гнилостный микроорганизм попадает на нашу кожу или в рану, полимер мгновенно денатурирует его белки и разрушает клеточную стенку бактерии. Мы не гнием, потому что мы токсичны для микромира. Мы — ходячая ванна с антисептиком.

— Однако! — задумался доктор, — получается если нас укусит человек, то он сразу умрет?

— Разумеется! — усмехнулся ходячий сосуд с отравой.

— А как же, капание крови Вампира в рот, что бы превратить человека в новообращенного? — удивился Борис Борисович?

— Он и обратится! Только в труп! — заржал тысячелетний упырь, — для обращения существует другой способ, и я о нем расскажу позже! Продолжаю, коллега!

Второй барьер защищающий наши тела от разложения, это отсутствие питательной среды для микробов. Чтобы бактерии могли размножаться, им нужна подходящая среда: свободная вода, глюкоза, легкодоступные белки и правильный pH. Ничего этого в нас нет! В процессе нашей «трансформации» вирус V полностью перестроил структуру тканей. Свободная вода в клетках связана полимером в стабильный гидрогель. Глюкозы в тканях нет — мы сожгли её остатки в момент смерти. Все человеческие белки в нашем теле прошли процесс, похожий на дубление кожи или фиксацию тканей для гистологического исследования. Бактериальные ферменты (коллагеназы, протеазы) просто не могут «расщепить» наши новые измененные волокна. Им буквально нечего здесь есть.

И третья причина, это анаэробный тупик. Большинство агрессивных гнилостных бактерий — это аэробы или строгие анаэробные микроорганизмы, требующие специфического окислительно-восстановительного потенциала среды. Окислительно-восстановительный потенциал (заряд) наших мертвых тканей сдвинут в такие экстремальные значения, при которых ферментные системы бактерий парализуются. В нас нет кислорода для аэробов, но нет и человеческой органики для классических анаэробов вроде возбудителей газовой гангрены.

— Так что, доктор, мы не гнием по той же причине, по которой не гниет мамонт в вечной мерзлоте или египетская мумия в саркофаге, наполненном смолой, — подытожил Вампир. — Мы химически законсервированы. Наш вирус — это не просто паразит, это идеальный консервант, который держит мертвые ткани в состоянии вечной, стерильной стабильности. Мы не живые, но мы и не трупы. Мы — новый вид биологической ткани!

Хирург посмотрел на свои пальцы, поскреб ногтем кожу на ладони. Никаких следов шелушения. Никаких бактерий. Идеальная, вечная, холодная изоляция от живой природы.

— Рационально, — признал профессор, — Значит, мы защищены от инфекций лучше любого живого человека. Но эта защита делает нас изолированной системой. Ладно, биохимия ясна. Давай продолжим разговор, о том, что человеческого было утрачено этим телом в связи с вампирной трансформацией.

— Хорошо, — согласился стригун, — В третьих, мы лишились психо-эмоциональной сферы. Человеческие чувства, привязанность, страх, радость и даже стресс — это коктейль из гормонов и нейромедиаторов (серотонин, дофамин, окситоцин, адреналин), вырабатываемых железами внутренней секреции. А наша эндокринная система полностью атрофирована. Гипоталамус, гипофиз, надпочечники и щитовидная железа больше не выделяют гормонов. Мы больше не почувствуем человеческой любви, трепета или биологического страха. Наши «эмоции» теперь — это лишь отголоски старой памяти мозга или искусственная стимуляция, которую ты получаешь вместе с гормонами из крови жертвы.

— Это мне не нравится! — заявил профессор.

— Сам не хочу! Но других вампиров у меня для тебя нет, — вздохнул вурдалак, — а теперь самое неприятное, четвертое отличие, оно касается репродуктивной функция, или продолжение рода. Один из главных признаков живого по учебнику биологии — размножение. Человеческие половые клетки участвуют в мейозе, слиянии гамет и передаче генетического материала. Мы же полностью лишен биологического деторождения. Твои половые клетки мертвы и не развиваются. Вампир не может зачать или выносить ребенка. Продолжение нашего вида — это не биологический, а чисто инфекционный или ритуальный процесс передачи проклятия (вируса) через кровь. Поэтому, эта хрень из Сумерек' голимая лажа! Очень непрофессионально сделанный фильм! Хоть бы проконсультировались сначала со специалистами!

— А что насчет секса? В принципе? — задал, мучащий его с самого начала, вопрос бывший лекарь, так и не окучивший ни Дуняшу, ни княжну, ни вообще никого из представителей тамошнего женского пола, и намеревавшийся наверстать упущенное в новопреставленном теле.

— О, профессор! Какой живой интерес к репродуктивной системе у человека,