Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

* * *

Флейта длиной двенадцать цуней, золотистый корпус, обмотанный золотой проволокой. Инструмент излучал тусклое сияние и на ощупь был довольно тяжелым.

Двигаясь верхом вдоль берега реки Циньхуай, А-Нань рассеянно вертела флейту в руках, все еще думая о сегодняшнем происшествии:

– Все-таки очень странно, если его не удерживали силой, чтобы утопить, значит… неужели кто-то действительно может сам опустить лицо в воду и таким способом покончить с собой?

– А я не понимаю вот чего, – добавил Чжо Янь, – даже если бы он хотел покончить с собой, можно было прыгнуть в реку или со скалы – да что угодно можно сделать. Но почему он выбрал умереть в кабаке, захлебнувшись в тазу с водой?

– К тому же откуда такая ненависть к себе – задыхаться, но так и не поднять голову? – А-Нань продолжала вертеть в руках флейту. – Это же так жутко, не иначе как рассудком помутился, как это еще объяснить?

– Ты думаешь, в него вселился дух утопленника, прямо как в легендах рассказывают? – на лице Чжо Яня отразились сомнение и страх, голос его слегка задрожал.

Чжу Юйхэн бросил на них взгляд, но не стал комментировать подобные суеверия.

А-Нань вспомнила, что она сотворила в траурном зале матери Чжо Яня, и, слегка смутившись, сменила тему:

– Ци Ся, ты же превосходно играешь на флейте, попробуй эту?

Ци Ся все еще была напугана, ее душа пока не успела вернуться на место. Она как в тумане взяла флейту у А-Нань, но рука резко упала под тяжестью инструмента, девушка чуть не уронила флейту. С трудом собравшись, она открыла маленькую коробочку, которую всегда носила при себе, достала мембрану для флейты, наклеила и попробовала заиграть.

Флейта издала глухой жалобный звук, все слушавшие невольно нахмурились.

– Лак слишком толстый, звук не выходит, – опустив флейту, тихо пояснила Ци Ся.

– Лак слишком толстый… – А-Нань моргнула, подняла флейту и внимательно осмотрела. Вдруг ее глаза заблестели.

– Быстрее, быстрее! А-Янь, кажется, я поняла, какой секрет скрывает эта флейта!

* * *

Приказав Чжо Яню проводить Ци Ся обратно в Музыкальную палату, А-Нань вместе с Чжу Юйхэном помчались на постоялый двор в Интяньфу, где остановилась девушка.

Толстый слой золотой краски на внешней стороне флейты постепенно растворялся в приготовленном растворе.

Поскольку основным компонентом раствора была бура[3], защита не требовалась, и А-Нань осторожно счищала постепенно размягчавшийся лак, и становилось заметно, что изначально гладкая поверхность флейты стала неровной.

– Сначала я подумала, что, раз флейта такая тяжелая, значит, внутри что-то спрятано, но флейта действительно оказалась полой. А когда Ци Ся сказала, что слой лака толстый, я подумала, что спрятанный объект, вероятно, находится не в середине флейты, а в ее стенке, – с этими словами А-Нань взяла маленькую иглу и тонким острием подцепила проволоку, обвивавшую корпус флейты.

Золотая проволока была приклеена к корпусу флейты и дополнительно закреплена с помощью лака, обмотана она была очень туго. Однако клей и лак растворила бура, а движения А-Нань были ловкими, так что вскоре корпус флейты остался совершенно голый.

Девушка вытерла флейту и передала ее Чжу Юйхэну.

Несмотря на удаление внешнего слоя золотого лака, внутри инструмент по-прежнему был золотистым, только цвет стал неравномерным: казалось, часть цветных пятен осталась на поверхности, а часть – внутри.

– Похоже, внутри бамбуковой стенки что-то есть, – сказал Чжу Юйхэн после внимательного изучения флейты.

– Именно. Ты понял, как это что-то туда запихнули? – с улыбкой спросила А-Нань, отложив кисть и иглу.

Чжу Юйхэн ощупал неровности золотой краски на флейте, вгляделся в нагромождение иероглифов из золотого лака, нанесенных внутри стебля бамбука, и вдруг понял.

– Бамбук раскололи и раскатали в тонкий свиток, затем золотой краской написали на нем иероглифы, снова свернули, заклеили, а снаружи покрыли золотой краской. Иероглифов написано так много, строчка за строчкой, аж налезают друг на друга, бамбук, наверное, раскололи длиной в чжан[4], не меньше… Как это вообще возможно?

– Если бы передо мной стояла такая задача, я бы сначала острым тонким лезвием разрезала бамбук по спирали, затем соединила бы два лезвия вместе, оставив между ними узкую щель, и протянула бамбуковую пластину через нее. За счет постепенного регулирования ширины щели, делая ее все уже, можно соскабливать все более тонкие пластины. Однако для того, чтобы разрезать бамбук на такие тонкие, как крыло цикады, ленточки, заполнить их мелкой каллиграфией, а потом собрать во флейту, словно ничего и не произошло, нужна небывалая сноровка и техничность. Нынешняя я, боюсь, уже не способна на такое…

Говоря это, А-Нань кончиками пальцев тщательно выискивала на флейте линию раскола, ее лицо потемнело. Из-за травмы девушка потеряла навыки трехтысячного уровня; она изо всех сил старалась восстановиться, но вернуться к прежнему уровню мастерства уже не могла.

– Бамбук твердый и хрупкий, легко раскалывается, а тот, кто это сделал, возможно, использовал какой-то секретный метод обработки, который изменил структуру материала, сделав его более податливым и пригодным для истончения, – глядя на ее мрачное, подавленное лицо, утешил девушку Чжу Юйхэн.

– Хм, тоже разумно. Если бамбук вымочить в масляном растворе, его упругость увеличится, и нарезать на такие тонкие пластинки станет сильно проще, – А-Нань немного воспряла духом, взяла руку юноши и положила флейту ему на ладонь. – В любом случае у нас есть ты, я верю, что ты обязательно сумеешь аккуратно ее раскрыть.

Чжу Юйхэн кивнул, несколько раз сжал и разжал пальцы и под руководством А-Нань медленно провел ими по краю флейты. Он принялся вертеть ее, пока наконец не нащупал тонкую линию, но, пристально осмотрев ее, не увидел там никаких следов.

– Бамбук нарезан невероятно тонко, почти как прозрачная пленка. Попробуй слегка потереть пальцами, посмотри, сможешь ли ты выявить линию разреза.

Чжу Юйхэн кивнул и несколько раз провел пальцами по тому месту. Через некоторое время наконец появилась тонкая белая кромка, словно ниточка, пересекающая корпус флейты. А-Нань передала юноше тонкое лезвие, чтобы он отслоил бамбуковую пленку. Чжу Юйхэн глубоко вдохнул, приставил лезвие к линии разреза и с крайней осторожностью начал проталкивать его внутрь. Однако тонкая белая кромка тут же порвалась и, как паутинка, мелькнув в свете из окна, улетела прочь. Со скоростью молнии А-Нань остановила его руку. Чжу Юйхэн уставился на тонкое лезвие в своей ладони, затем перевел взгляд на кисть девушки, лежащую поверх его.

Ее рука, покрытая большими и маленькими шрамами, аккуратно забрала