Колонизатор. Том 2 - Сергей Каспаров

Получите, фашисты, гранату!

Глава 20

Санкт-Петербург. Здание Государственного Казначейства. Кабинет директора Ревизионного Департамента.

Иван Сергеевич Ладыженский как раз закончил чтение нескольких документов из небольшой серо-желтой папки, которую ему передал старший ревизор по особым поручениям казначейства.

Среднего роста, сухощавый и поджарый, с подчеркнуто прямой осанкой, которая выдавала в нем бывшего военного. Темные волосы с ранней сединой он аккуратно зачесывал назад. Его узкие усы были всегда аккуратно подстрижены, как по линейке. Он носил темные строгие мундиры, тщательно выглаженные. Ордена Иван Сергеевич предпочитал не носить, кроме случаев, когда этого требовал этикет. Его серые холодные глаза за очками в тонкой металлической оправе безразлично, но внимательно пробегали строчки текста.

Принесенные документы не были ему интересны. Какое-то личное дело титулярного советника откуда-то из-под Твери. И еще служебная записка из казначейства Тверской губернии. Что-то про не выплаченное жалованье за несколько месяцев.

Но он всегда доводил начатое до конца.

К тому же он вполне доверял Мещеринову, который терпеливо сидел в кресле напротив. Если тот говорил, что с документом стоит ознакомиться, Иван Сергеевич принимал это как данность.

Закончив чтение, он аккуратно убрал последний листок обратно в папку и положил ее, выровняв пальцем по краю стола. Затем посмотрел на посетителя.

— Я ознакомился с бумагами. Выглядит, как какая-то ерунда. У нас некому этим заняться? Не верю. Так зачем я это читал?

Кирилл Андреевич Мещеринов, статский советник, служащий при Ревизионном Департаменте, был высоким и чрезмерно худым, угловатым и немного нескладным. Из-за чего в юности получил прозвище «Вешалка». Правда, ненадолго, так как кличку не оценил и тут же влез в драку, неплохо наваляв шутнику.

Иван Сергеевич знал об этом, потому что сам тогда и придумал это прозвище. И в ответ навешал Мещеринову никак не меньше. Таким незамысловатым образом и завязалась их дружба. Много-много лет назад.

Пригладив рукой русые волосы, словно пытаясь прикрыть намечавшуюся залысину, Кирилл Иоанович улыбнулся, прищурив карие глаза. Чуть пошевелил шикарными густыми усами, совсем не по столичной щегольской моде.

— Отличный вопрос, Вань. Правда, неплохой. Но давай я с самого начала начну, хорошо? Так сразу отпадет еще часть вопросов, которые у тебя обязательно возникнут.

Иван Сергеевич вздохнул и жестом ладони предложил собеседнику продолжать.

— Нелидов хотел получить повышение — стать коллежским асессором, на что, судя по тому, что я успел узнать, в принципе имел право…

— Он же еще и Магистр? — поинтересовался Иван Сергеевич, небрежно приоткрыв папку мизинцем.

— Именно так, — кивнул Кирилл Иоанович и, поставив локти на подлокотники кресла, скрестил тонкие длинные пальцы. — Но ты же знаешь, как все устроено? Просто заслуг недостаточно — нужны знакомства и связи. А еще лучше — происхождение. Все места выше титулярного советника давно расписаны. Там очередь из детей всяких дворян на годы вперед.

Ладыженский слегка пожал плечами, показывая, что да — он прекрасно понимает, как именно работают шестеренки этого мира.

— Так вот, — продолжил Мещеринов. — Этот Нелидов оказался не робкого десятка. Потребовал своего, обратившись через голову своего руководителя. В общем, тот начальник решил его проучить. Потянул за нужные ниточки, нажал на пару рычагов, и бедолагу сослали в самую глубокую дыру, которую смогли отыскать.

Ладыженский коротко вздохнул. Ага, скукота. Не он первый, не он последний.

— Кирилл, у тебя что, вдруг проснулось человеколюбие? Стареешь, что ли? Ну, хорошо. Чего ты хочешь добиться? Чтобы парня вернули на место, а «негодяя» наказали? — он поджал губы и отмахнулся. — Если это все, то разрешаю и…

— Ты не дослушал, — укоризненно покачал головой Мещеринов, продолжая слегка улыбаться в усы. — Не дал мне закончить. Его и в самом деле перевели, но сделали это грубо и в паре мест откровенно накосячили. Подставились, в общем. Не то торопились, не то решили, что и так сойдет. Но это вообще не важно. Важно, что в Твери заметили, что советнику месяцами не выплачивается жалованье. Ведомость никто не подписывает. И передали информацию нам.

Мещеринов кивнул на папку, которая лежала на столе. Ладыженский как раз ритмично постукивал по ней пальцем.

— Продолжай, — снова вздохнул Ладыженский. Он все еще не понимал, куда клонит старый друг. Но прекрасно знал, что ему свойственна некая театральность. И что в таких ситуациях лучше дать ему договорить.

— Из губернии к нам отправили служебную записку, с просьбой разобраться в ситуации, — довольно продолжил рассказ Мещеринов, явно увлеченный историей. Он указал пальцем в пол. — Письмо попало в казначейство. В руки стажера, который занимался сортировкой почты. И этот малый, представляешь, вскрыл письмо! Прочитал. И решил не пускать по стандартным каналам, а передать напрямую. Видимо, чтобы выслужиться.

— Пускай так. И кому же он передал письмо? — все еще безразлично спросил Ладыженский.

— Секретарше заместителя Департамерта о Государственных Расходов. Как выяснилось, они вместе с другими клерками бухали в баре пару раз! Прикинь?

— Я все еще не понимаю, твоего восторга, — Ладыженский подчеркнуто неторопливо снял очки и убрал в карман мундира. Демонстраивно покосился на большие напольные часы в углу кабинета.

— Там вопрос рассмотрели, проверили факты. Ну, чтобы убедиться, — продолжил Кирилл Иоанович, делая вид, что не заметил намека. — Направили в Тверь официальный запрос по ситуации. И, когда получили подтверждение невыплаты, перенаправили дело к нам.

— Оно попало к тебе? — чуть нахмурился Ладыженский. Такого не должно было произойти. Уж очень мелкое и незначительное происшествие. На уровне погрешности.

— Само собой, нет, — покачал головой его собеседник и погладил усы. — Делом занялся один из ревизоров. Но тоже решил, что это какая-то фигня и спихнул дело на одного из своих коллег…

— Кирилл, — решительно перебил его Иван Сергеевич. — Я понял, дело погуляло по Казначейству. Давай ближе к сути, а? У меня сейчас обеденный перерыв, и если я трачу его на…

— Как думаешь, куда парня отправили-то? — лукаво прищурившись и улыбаясь еще шире, спросил Мещеринов.

Директор Ревизионного Департамента нахмурился. Тут явно был какой-то подвох. Но он никак не мог взять в толк, что такого могло произойти, чтобы привлечь внимание его старого друга.

— Ладно, сдаюсь, — он шутливо поднял руки в знак поражения. — Ты победил и все такое. Признаю. Теперь-то ты мне расскажешь, чего ради все это?

— В Новоатланск, — совсем уже не скрываясь, Мещеринов осклабился и развел руками. — Его отправили присматривать за делами Дома Купеческого «Великий Путь».

На некоторое время в кабинете повисла тишина. Мещеринов вовсю сиял улыбкой. Ладыженский просто смотрел на него своими невыразительными серыми глазами.

— Что? — наконец, спросил хозяин кабинета.

— Ты все услышал