Шлак. Безумная королева - Олег Велесов

Васильев, соскакивая с подножки, выкрикнул:

— К товарищу комиссару из Загона с важными новостями!

Один караульный метнулся внутрь, второй, не опуская калаша, подошёл к броневику, заглянул в кабину, в отсек, каждого из нас смерил подозрительным взглядом. Увидел лизуна, вздрогнул:

— Это что? Ну-ка…

— Это секретный агент под прикрытием, — проявил чувство юмора Коптич.

Караульный поверил, и даже изобразил понимание.

— Да, да, я всегда знал, что они с нами.

Он продолжал стоять и глазеть на Петрушу, явно видя в нём загримированного человека, а не тварь, пока не вернулся напарник.

— Товарищу комиссару сообщили о вашем прибытии. Вам надлежит проследовать в приёмную секретариата и ждать её там. Оружие оставьте здесь.

Я расстегнул пояс с ножом, снял автомат.

— Коптич, не забывай оглядываться. Тут адепты могут быть, либо послушники. Я видел конвой от Загона. К броневику никого не подпускай, если надо — забалтывай.

— Расход большой. Пятая часть дозы уже ушла.

— Значит, ещё одну вколешь. Мы не дома, помни это. Кира, на связи.

— Можно я с вами? Пожалуйста. Связь Петруша держать сможет.

Лизун захлопал глазками, словно подтверждая слова дочери.

— Ага, сможет, неясно только, как он переводить будет. Нет, остаёшься со всеми. Коптич за старшего, но ты всё равно главнее.

Я чмокнул её в лоб и махнул через борт. Поднял руки, позволяя дежурному обыскать себя. Тот обшарил мои карманы, провёл ладонью по груди, по спине. Алису осмотрел визуально, прикоснуться не посмел. Впрочем, обыскивать там было нечего: тонкая майка военного образца на голое тело, брюки, кроссовки. Вид отпадный. Часовой у флагштока смотрел на неё больше, чем на флаг.

Дежурный провёл нас на второй этаж к секретариату, открыл дверь, щёлкнул выключателем.

— Ждите.

Мы вошли. Узкое помещение, стулья вдоль стен, у окна стол секретаря, под потолком люстра с зелёным плафоном. Последний раз я был здесь, когда власти Анклава предъявили мне обвинение в убийстве редбулей на шоу Мозгоклюя. Дали по затылку, приговорили к тюремному заключению, потом сделали приманкой для тварей. С тех пор столько воды утекло и столько новых грехов добавилось — жуть! Одна только погоня по Развалу чего стоит. А теперь ещё и кровь Голиковой. В общем, на месте Куманцевой я бы не стал с нами разговаривать, а сразу пристрелил. Так спокойнее. И надёжнее. Непонятно, почему Алиса решилась на эту встречу. Всё-таки она завзятая оптимистка. Верит только в хорошее и совсем не боится последствий собственных поступков. Ну ещё бы, при необходимости она перевоплотится в ревуна и заставит поверить в свою непогрешимость всех, кто до этого не верил, либо, как вариант, попросит сделать это меня. И я сделаю, вот только патронов маловато.

В коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась. Наташка стремительно прошла к столу, от порога разряжаясь словесным потоком:

— Какого хера вашему приору надо⁈ Я маленькая девочка посреди ночи вскакивать? Утра дождаться не мог? — её взгляд упёрся в Алису. — А… — в меня. — Ты⁈ Караул!..

Я шагнул к ней, стянул со стола карандаш и уткнул комиссарше в печень. Алиса кашлянула в кулак:

— Успокойтесь, Наталья Аркадьевна, мы не по вашу душу. Разговор есть. Дон, отпусти.

Я шагнул назад. В приёмную ворвался дежурный.

— Товарищ комиссар!..

— Чего орёшь, дебил? — рявкнула Наташка. — Чаю нам! — и уже спокойнее. — И варенья, и… лимон… порежь.

Дежурный взял под козырёк и исчез, а Куманцева с минуту разглядывала нас, потом кивнула в сторону кабинета:

— Туда.

В кабинете мы разместились за длинным столом совещаний. Куманцева плюхнулась в своё кресло и продолжила изучать нас, словно пыталась найти что-то новенькое, что убедило бы её, что это не мы. Увы, это были мы, отчего лицо её медленно превращалось в маску Мегеры. В какой-то миг эта маска обратила на меня всю ненависть:

— Татьяну ты?

Рано или поздно информация о том, кто убил Голикову, вылезет наружу, и уж лучше Наташка узнает это от меня, поэтому я не стал скрываться и кивнул.

Куманцева скрипнула зубами и повернулась к Алисе.

— И о чём после этого ты хочешь со мной говорить?

В кабинет вошёл дежурный с подносом. Поставил чашки, чайник, розетки с клубничным вареньем. Преданным взглядом посмотрел на комиссара, та небрежным жестом указала на выход. Когда дверь за ним закрылась и звук шагов стих, Алиса ответила:

— Пришла пора делить Территории.

— Вот как! — вскинулась Куманцева. Она резко поднялась, достала из шкафа бутылку коньяка, взболтнула и хлебнула из горла. Облизнулась, поставила бутылку на место. — Ну и на кой чёрт мне это? Ты вообще… вообще понимаешь? — она дышала тяжело, явно с трудом сдерживая рвущуюся изнутри ненависть. — Мне только пальцами щёлкнуть — и всё, нет вас. Нет! Ты! — это уже мне. — Ты сдохнешь, мразь, сдохнешь!

— Только после вас, — скривился я.

— Ты!.. Да я!.. Вы живыми отсюда не выйдете! Я сдохну, но и вы оба!..

— Не сдохнем, — так же спокойно ответила Алиса. — Вы — наверняка, но не мы.

Она тряхнула головой, по лицу пробежала волна. Я поспешно отвернулся, ибо понял, что сейчас произойдёт. Видеть подобное мне доводилось не раз, зрелище неприятное. Кожа почернела, пальцы стали узловатыми, ногти вытянулись и превратились в кривые ножи. Плечи чуть раздались, швы на майке затрещали, но выдержали, именно поэтому Алиса всегда предпочитала носить эластичную одежду.

Куманцева попятилась, упёрлась спиной в шкаф. На виске вздулась вена и запульсировала.

Завершая картину, Алиса провела ножами по столу, оставляя на гладкой поверхности четыре глубоких борозды. И сразу схлынула, возвращая себе прежний облик.

Каждый раз наблюдая её перевоплощение я думал, какой из обликов является для неё естественным: человека или твари? Становясь ревуном, Алиса не расходовала наногранды, и могла находиться в таком состоянии бесконечно долго. Но вместе с телом менялась душа. Она наполнялась гневом, агрессией и бесконечной жаждой убийства. Я боялся Алису, хотя понимал, что она себя контролирует. Хотя может и отпустить.

— … сучья… плоть…

Куманцева судорожно нащупала бутылку, вцепилась в неё как в соломину. Но секунду спустя в мозгах перемкнуло, дыхание вдруг стало ровным, страх с лица сполз. Она поставила на стол три стакана, разлила остатки коньяка и с тяжким вздохом опрокинула в себя свою долю. Алиса пить не стала, а я