Вперед в СССР! Том 3 - Михаил Ежов

Портальщик неуверенно поёрзал на скамейке, снял шляпу, провёл дрожащей рукой по седым коротким волосам, снова надел.

— Сначала я вдруг осознал, что бодрствую. Было темно, никаких картинок. Решил, что проснулся, попробовал открыть глаза, но не смог. Это было похоже на какой-то транс. Словно я застрял между реальностью и сновидением — так бывает иногда по утрам. Ну, ты понимаешь.

Я кивнул, чтобы его ободрить.

— Во-от… А потом темнота стала превращаться в какой-то лабиринт из пульсирующих стен. Они казались живыми, — Георгия Антоновича передёрнуло от отвращения. — Словно… даже не знаю. Я как будто в животе у какой-то твари очутился! Стал осматриваться, чтобы понять, как выбраться, но идти никуда не хотелось. А потом… — тут мой собеседник запнулся и опустил голову.

— Георгий Антонович, я должен знать обо всём, — сказал я вкрадчиво. — Пожалуйста, ничего не скрывайте. Мы должны понять, как эмиссары это делают.

— Да-да! Я понимаю… Просто… Тяжело об этом говорить, — портальщик выпрямился. — У меня был ещё один ребёнок. Василий. Шесть лет назад он… погиб. Трагическая случайность. Но… я до сих пор виню себя. В общем, я вдруг увидел в том лабиринте его. Он вышел из бокового коридора, заметил меня, улыбнулся… Меня прямо в сердце пронзило! Такая боль!

— Понимаю, Георгий Антонович, — сказал я сочувственно. — Что было дальше?

— Да-да, конечно… Извини. В общем, я, конечно, пошёл к нему. А он… стал уходить. Словно поиграть со мной решил в догонялки. Я побежал следом, само собой. По тому жуткому лабиринту. Не знаю, сколько это длилось. Никак не мог Васю догнать. А он смеялся, оглядывался — дразнил меня. И потом мы оказались в большом… Не знаю, как назвать. Зале, наверное. Он тоже был как будто из плоти. Мерзость! Вася там остановился. В центре был бассейн с чёрной водой. Большой такой. Вася… меня поманил — мол, давай, папа, ко мне. И пошёл прямо к воде! А он ведь утонул, понимаешь⁈ Я, конечно, бросился к нему, чтобы поймать, остановить! А он засмеялся и прыгнул! — портальщик быстро смахнул слезу, тяжело вздохнул. — Я уже собирался за ним сигануть, чтобы вытащить.

— Что помешало? — спросил я, понимая, что мы вплотную приблизились к моменту, когда вселение эмиссара сорвалось.

— Кристина разбудила, — ответил Георгий Антонович. — Сказала, я стонал во сне, она услышала и пошла проведать. А я был весь мокрый от пота и метался, вот она и решила, что мне плохо стало. Я сначала на неё рассердился. Ну, что помешала мне Васеньку спасти. А потом понял, что это никакой не сон был. Ну, и тебе решил позвонить.

— Думаю, ваша дочь помешала эмиссару в вас вселиться. Прыгни вы в тот бассейн, и всё было бы кончено.

— Да, наверное. Но что мне теперь делать? Я же спать больше не смогу! Если даже и усну, то эта тварь опять попытается…

— Скорее всего, да, — честно ответил я. — Но вам не о чем переживать, Георгий Антонович. Я приму меры.

— Какие? — быстро спросил мой собеседник.

— Есть одна идея. Не волнуйтесь. С этого момента вы будете под защитой отдела.

— Спасибо… Я ведь не столько за себя волнуюсь — хотя, конечно, превратиться в монстра не хочется, — сколько за родных.

— Прекрасно вас понимаю. Немедленно займусь этой проблемой. Будем на связи.

— Да, хорошо. Ещё раз — спасибо.

Георгий Антонович порывисто протянул мне руку. Я пожал её. В виртуале все ощущения передавались в точности, как в жизни.

— Думаю, сейчас нам пора прощаться, — сказал я.

Портальщик встал.

— Держи меня в курсе, — сказал он.

А затем растворился в воздухе.

Я тоже покинул парк. Выйдя в реальный мир, сразу же поручил компьютерному отделу установить за портальщиком самое пристальное наблюдение через камеры с помощью нейросети. Также выделил трёх толковых оперативников, чтобы не спускали с ментора глаз. Камеры камерами, а наружку никто не отменял, как говорится. Пусть рядом с отцом Кристины будут живые люди, понимающие, с чем мы работаем, и готовые принять меры в случае чего.

Но всё это было не главным. Требовалась ментальная защита, через которую эмиссарам не пробиться. Благодаря рассказу Георгия Антоновича я понял, что шпионы некродов ищут в человеке уязвимое место, психологическую травму, из-за которой он становится беззащитен. А такие есть абсолютно у каждого. Значит, нужно универсальное средство, которое закроет эмиссарам путь в сознание портальщиков и прочих жертв.

И такое средство существовало. Я бы не стал понапрасну обнадёживать отца Кристины, если бы не знал, что предпринять.

Так что, как только оперативники отправились следить за ним, я вернулся в свой кабинет, заперся и уселся прямо на полу, подвернув под себя ноги. Пришло время открыть ещё одну технику анимансера.

— Чупа, мне нужно во дворец памяти.

Фамильяр материализовался передо мной. Он висел в воздухе, держа в лапе круглый леденец, от которого уже была отгрызена добрая треть.

— Что на этот раз? — поинтересовался он, облизнувшись.

— Круг Защиты.

— Ясно. Не удивлён, если честно. Так и думал, что ты решишь его использовать, чтобы оградить папашку своей девчонки.

— Не только его.

— Угу. Ты хоть представляешь, сколько понадобится энергии, чтобы поддерживать Круги Защиты для всех, кого наметят себе в цели эмиссары?

— Представляю. Не забывай, что это моя техника, и я ею уже пользовался. К тому же, мне не нужно применять её для охраны всего сознания целей.

— Нет? — удивился Чупа и с хрустом откусил кусок леденца.

— Достаточно блокировать триггеры, которые эмиссары используют в качестве точки входа.

— Хм… Разумно. Да, это здорово сэкономит нам энергию. Молодец, соображаешь. Так что, значит, погнали?

— Если тебя не слишком отвлекает леденец.

— Ты имеешь дело с профессионалом! — усмехнулся фамильяр. — Как-нибудь справлюсь. Полетели!

Кабинет начал быстро затапливаться густой, вязкой тьмой.

Прошло всего несколько секунд, и мрак поглотил меня с головой. Рядом появился светящийся, как киношное привидение, хомяк. Леденец он сунул за щеку и теперь похрустывал пальцами. Глаза его постепенно разгорались красным.

Пространство вокруг нас начало меняться. Картина была привычная: она отражала слои реальности, наложенные друг на друга подобно чекам в продуктовом советском магазине моей молодости, безжалостно наколотым на вертикально торчащий из деревянной подставки штырь. Он всегда вызывал у меня смутное беспокойство: никак не мог заставить себя не представлять, как вместо чека на него накалывается моя ладонь.

В подпространстве, конечно, никакого штыря не было. Чупа пошевелил пальцами, подмигнул мне, и мы полетели сквозь миры.

Путешествие, как и в прошлый раз, оказалось недолгим: уже через пару головокружительных минут мы добрались до моего подсознания, где располагалось хранилище.