Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

и верно, па-ро-ход… — он покрутил пальцами. — А ведь и верно, точнее и не скажешь! Так вот представьте этот самый пароход да с товарами загруженный! Здесь же только сиди и за балансированием наблюдай, а так только удовольствие одно получается!

— Думаю, что это тоже возможно, но опять же, Модест Петрович, я вам пока только общую идею рассказал, а идею ещё и реализовать надобно. Вот Агафья Михайловна отправила мои чертежи в столицу, людям надёжным, может быть патент по европейскому образцу нам поможет дело сие ускорить. А пока с нашей заводской паровой машиной дел хватает.

— Иван Иванович, — Рум подсел на кресло рядом. — Так вы что же думаете, пойдёт наше дело с щёточками этими для зубов через Пуртова купца? И с водяной системой вот он вам предложение сделал, думаете тоже дело состоится?

— Думаю, что оба этих дела состоятся, — уверенно ответил Ползунов. — Вот с теми же щётками зубными, вы же их уже вполне успешно начали здесь продвигать, так сказать, людям заинтересованным. Архип вот тоже помощь такую оказал своими-то навыками мастеровыми…

— Это верно, Архип даже ведь и придумал щетину вплетать особым способом, чтобы без клея держалась, — подтвердил Рум.

— Вы, кстати говоря, этот способ в секрете держите, он нам поможет дальше дело развивать, — Иван Иванович сказал это серьёзным голосом, и штабс-лекарь с пониманием кивнул.

В дверь кабинета раздался осторожный стук.

— Что там? — громко проговорил Модест Петрович в сторону двери.

— Модест Петрович… — дверь открылась и на пороге показалась фигура Акулины Филимоновой. — Ой, Иван Иваныч, и вы здесь! — неожиданно обрадовалась она.

— Ну что ж, я тоже рад видеть тебя, Акулина, в добром здравии… — Ползунов кивнул и вопросительно посмотрел на вошедшую.

— Ну так что за забота у тебя ко мне? — спросил Модест Петрович.

— Так оно же того… — Акулина посмотрела на Рума, потом на Ползунова. — Оно же того… — повторила она.

— Ну? — нетерпеливо поторопил Акулину Модест Петрович.

— Так оно же… — опять хотела повторить Акулина, но Модест Петрович прервал её.

— Хватит уже повторять, что случилось-то⁈

— Так… Архип… он на завод собрался выходить, на работы… — наконец сказала она, и словно это открыло заслонку и Акулина запричитала: — Иван Иваныч… Модест Петрович… — она смотрела со смесью тревоги, беспокойства и возмущения. — Я ему говорю ведь, мол, ты чего это удумал-то, а он всё одно твердит, мол, вот уже и ходить может, а всё его мучают здесь, всё, мол, уже давно в дело надобно, а он здесь, мол, прохлаждается, а я ему говорю, мол, тебе же сказано на излечении находиться, а он мне, мол, сказано-сказано, мало чего сказано, а я ему…

— Хватит уже! — остановил Модест Петрович этот поток речи. — Ходит он, верно?

— Так мало ли он ходит-то, а ведь надобно укрепиться ему, покрепче надобно стать-то на ноги, а то ведь вона как придавило-то… да и по порядку вами положенному, Модест Петрович, по порядку же сказано было, что на излечении ещё он находится, на укреплении всех сил… — настойчиво проговорила Акулина.

— Так что же, Архип уже и ходит теперь? — Иван Иванович спросил это не столько у Акулины, сколько у Модеста Петровича.

— Ходит, — подтвердил штабс-лекарь. — Ещё не так бодро, но ходит. Ему хромота только видно останется от сего происшествия.

— Так вот и я о том ему твержу, мол, ты поизлечивайся ещё, чего жилы-то рвать, вона как все годы на заводе утруждался, разве по христианскому милосердию не следует поберечься-то, ведь и может Господь ещё дитя пошлёт, так ежели надорваться так, то и как же по хозяйству своему будет управляться после? — Акулина говорила это с заботой и одновременно с женской практичностью в голосе.

— Ты, Акулина, не нагнетай, — успокоил её Модест Петрович. — Ежели он сам думает, что пора уже к работе возвращаться, так препятствий чинить не следует, это даже и для общего укрепления только польза одна будет. Архипу сейчас надобно движениями телесные силы набирать, а иначе далее только ослабление произойдёт. Я и сам уже думал ему про то сказать, да вот он опередил меня.

— Так он и сюда прийти может сейчас? — спросил Ползунов у Акулины.

— Может? Да он сюда и собирается… Ну не сюда, а на завод. Говорит, мол, сам пойду к Ивану Иванычу, он мне, мол, укажет чего делать, а со здешними заботами он, мол, тосковать уже начал, а от тоски ему, мол, на душе тошно.

— Модест Петрович, вы как врач что скажете, можно Архипу при его сейчас состоянии на работы выходить? — вопросительно посмотрел на штабс-лекаря Иван Иванович.

— На работы можно, да не на все, — Модест Петрович повернулся к Акулине. — Ты, Акулина, иди в лазаретную да скажи Архипу, что пускай сюда приходит, здесь и Иван Иванович, кстати, вот заодно и увидится с ним.

— Заодно и скажет, чего он там за работу попросить хотел, — улыбнулся Ползунов.

Акулина с некоторым сомнением посмотрела на присутствующих, но перечить не стала и ушла в лазаретную за Архипом.

Через несколько минут в кабинет вошёл Архип. Он действительно немного приваливался на одну ногу, но выглядел вполне бодро.

— Иван Иваныч! — обрадовался Архип, увидев Ползунова. — А я вот к вам уже и сам засобирался.

— А что так? Тебе же вроде лечение шло да вот и мастеровое занятие даже имелось, с щётками-то, — Иван Иванович встал и подойдя посмотрел на Архипа, похлопал того по спине. — Ну, а вообще вроде живой да здоровый, вон и нога вроде как ходит, — он ободряюще улыбнулся.

— Иван Иваныч, — взмолился Архип. — Да я ж от тоски уже хиреть начинаю, мне же на завод привычнее, а здесь уже сколько времени впустую! А вчера услышал, что стучит со стороны завода, дак я ж сразу и понял, что машину запустили, дак мне совсем тоскливо стало. Неужто никакого дела мне приспособить невозможно?

Ползунов посмотрел на Модеста Петровича, на маячившую на пороге Акулину и опять на Архипа:

— А что же ты по щёткам-то, разве не дело тебе?

— Так это ведь мелкая работа-то, а мне как-то привычнее заводские дела, — смутился Архип. —