Время охотников - Данияр Саматович Сугралинов

что изучал пару часов назад. В голове засвербело, будто там заворочался червь – напомнил о себе загруженный в мозг информационный блок. Символы на коробочке, символы на модуле – разные, принадлежащие разным расам. Две цивилизации, и обе добрались до нашего захолустья. А может, и три, если считать жнецов. Даже просто принять это было… тяжело. Даже после всего, что с нами случилось. «Человек – венец творения»… Да уж, как же.

Когда мы прибыли на базу, навстречу выбежала Лиза.

– Ден! Периметр-детектор засек аномалию, – доложила она. – Одиночная сигнатура, крупная. Нечеловеческая. Появилась на границе зоны – пятьсот метров к северо-востоку – и исчезла через четыре секунды.

– Костегрыз? – предположил Сергеич. – Но как он сюда попал? Приплыл?

– Вероятно, – пожала плечами Лиза. – Или что-то другое. Размер сигнатуры совпадает с нашим Донки, но конфигурация… не совсем стандартная.

– Не было печали, – проворчал я и обратился к Тетыще: – Костя, усиливаем ночное дежурство. Двойная смена, и чтобы «Страж» был на автомате.

Тетыща кивнул и погрузился в себя – писал в лички, видно, распределяя время дежурства. Это раньше надо было проводить собрания, теперь же достаточно написать.

Дождавшись, пока народ разойдется, я тронул Макса за локоть.

– Ты мне нужен, – шепнул я. – Отойдем.

Он и сам, похоже, ждал чего-то подобного – глаза горели от любопытства. Я отвел его к себе в комнату, где оставил артефакты, и протянул оба: коробочку Хорхе Уя и модуль скейра.

– Посмотришь?

Макс радостно взял их и улыбнулся, демонстрируя кроличьи резцы.

– Вау! Это те самые штуки?

– Ага. Какой-то передатчик, по которому лидер «Щита» с кем-то общался. И хрень, которую Сергеич выковырял из НЕХ. Символы на них разные – я сравнивал. Коробочка, похоже, вообще не скейровская. Другая раса, другой язык.

Макс аж подпрыгнул. Схватив инопланетные девайсы, он исчез в модуле, а я постоял, глядя на купол, за которым на черном полотне неба мерцали звезды. Серая точка среди черных – вспомнил я рисунки мальчиков. Хорошая звездочка, которая плачет…

Мы с Лизой уже засыпали, когда в дверь забарабанили.

– Ден! – Макс ввалился без стука, бледный, с коробочкой Хорхе в трясущихся руках. – Ден, е-е-ема-а-а! Она говорит!

Сон слетел мгновенно. Лиза скрылась под простыней, а я сел на койке, прикрыв собой подругу.

– Что значит «говорит»? – поинтересовался я.

– Я вертел ее, нажимал, грел, стучал – ничего, – затараторил Макс, плюхнувшись на край койки. – А потом положил рядом с модулем скейра, и она загудела. Нагрелась. И из нее полилась речь – шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Но система перевела! Не все, обрывками, но перевела!

Он протянул мне коробочку. Та была теплой – теплее, чем обычно, почти горячей. Я поднес ее к уху.

Тишина. Потом – едва уловимое шипение, будто змея продирается сквозь сухую листву. И поверх шипения, обрывками, с провалами, будто из-под воды, – слова. Система в моей голове переводила образами, подставляя ближайшие значения, и смысл проступал:

«Четыре по четыре… [непереводимо]… тебе, человек… нужна помощь… время на исходе… помогу в Жатве…»

И снова шипение, и снова, по кругу, те же обрывки – зацикленная запись или бесконечный вызов, на который никто не отвечает.

Я опустил коробочку и посмотрел на Макса.

– Хорхе по ней с кем-то общался, – медленно проговорил я. – Я читал в его дневниках: «Контакт подтвержден». Похоже, он думал, что на том конце люди. А там…

– Там точно не люди, – закончил Макс. – Но и не НЕХ. Символы на коробочке – не скейровские, ты сам говорил. Это точно другая раса, Ден! И эта раса тоже знает, что такое Жатва.

Я посмотрел на звезды за куполом. Серая точка среди черных.

Хорошая звездочка, которая плачет.

Конец шестой книги