Эдем (журнальный перевод) - Станислав Лем

– Это твои личные вариации на тему шизофренических бредней калькулятора, а никакое не объяснение! – крикнул Химик.

– Пожалуйста, займи мое место. Может, у тебя пойдет лучше.

Стало тихо.

– Он очень устал, – сказал Доктор. – Самое большее еще один, два вопроса. Кто хочет их задать?

– Я, – сказал Координатор. – Откуда ты знал о нас? – бросил он в микрофон.

– Информация – метеорит – корабль, – ответил через минуту калькулятор, обменявшись несколькими короткими хриплыми звуками с двутелом. – Корабль – иной планеты – космическое излучение – дегенерация существ. Пауза. Несут смерть. Пауза. Стеклянистая изоляция с целью ликвидации. Пауза. Обсерватория. Пауза. Грохот. Произвел – пеленгование – направление звука – источник грохота – фокус попаданий ракета. Пауза. Пошел ночью. Пауза. Ждал – Защитник открыл изоляцию. Вошел. Здесь. Пауза.

– Объявили, что упал корабль с какими-то чудовищами, да? – спросил Инженер.

– Да. Что мы дегенерировали под влиянием космического излучения. И что они намерены запереть нас, окружить этой стеклянистой массой. Он произвел звуковое пеленгование направления обстрела, определил цель и таким образом нашел нас.

– Не боялся чудовищ? – бросил Координатор вопрос в микрофон.

– Не боялся, – это ничего не значит. Сейчас, какое там было слово? Ага, гневисть. Может, так переведет.

Кибернетик повторил вопрос на странном жаргоне калькулятора.

– Да, – ответил почти сразу же репродуктор. – Да. Но – шанс – один на миллион оборотов планеты.

– Это понятно. Каждый из нас пошел бы, – понимающе кивнул головой Физик.

– Хочешь остаться с нами? Мы вылечим тебя. Смерти не будет, – медленно сказал Доктор. – Останешься у нас?

– Нет, – ответил репродуктор.

– Хочешь уйти? Хочешь вернуться – к своим?

– Возвращение – нет, – ответил репродуктор.

Люди переглянулись.

– Ты действительно не умрешь! Мы действительно тебя вылечим! – воскликнул Доктор. – Скажи, что ты хочешь сделать, когда будешь здоров?

Калькулятор заскрипел, двутел ответил одним звуком, таким коротким, что он был едва слышен.

– Нуль, – сказал как бы с колебанием репродуктор.

И через мгновение добавил, словно не уверенный, что его правильно поняли:

– Нуль. Нуль.

– Не хочет остаться – возвращаться тоже, – буркнул Химик. – Может, он… бредит?

Все посмотрели на двутела. Его бледно-голубые глаза смотрели на них неподвижно. В тишине было слышно его медленное глухое дыхание.

– Довольно, – сказал Доктор, вставая. – Выйдите все.

– А ты?

– Сейчас приду. Я два раза принимал психедрин, могу с ним еще немного посидеть.

Когда люди встали и двинулись к дверям, малый торс двутела, до сих пор поддерживаемый как бы невидимой опорой, вдруг сломался – его глаза закрылись, голова бессильно упала назад.

– Слушайте, мы все время расспрашивали его, а почему он нас ни о чем не спросил? – спохватился в коридоре Инженер.

– Почему же, до этого спрашивал, – ответил Кибернетик. – Об отношениях, господствующих на Земле, о нашей истории, о развитии астронавтики – еще за какие-нибудь полчаса до вашего прихода он говорил значительно больше.

– Должно быть, он очень ослаб.

– Наверно. Он получил большую дозу облучения, путешествие по пустыне его, конечно, здорово утомило. Тем более, что он довольно стар.

– Как долго они живут?

– Около шестидесяти оборотов планеты, то есть немного меньше шестидесяти наших лет. Эдем обращается вокруг своего солнца быстрее, чем Земля.

– Чем они питаются?

– Это довольно своеобразно. Кажется, эволюция проходила тут иначе, чем на Земле. Они могут непосредственно усваивать некоторые неорганические субстанции.

– Это действительно своеобразно, – сказал Инженер.

– Ага, земля, которую вынес тот, первый! – вдруг сообразил Химик.

Они остановились.

– Да, но таким способом двутелы питались тысячи лет назад. Теперь в нормальных условиях так никто не поступает. Эти тонкие чаши на равнине как бы их «аккумуляторы продовольствия».

– Это что, живые существа?

– Не знаю. Во всяком случае, они избирательно извлекают из глубины и накапливают вещества, которые служат двутелам пищей. Их много, разных видов.

– Да, очевидно, двутелы должны их разводить или, вернее, возделывать, – сказал Химик. – На юге мы видели целые плантации этих чаш. Но зачем тот, который забрался в ракету, рылся в глине?

– Потому что чаши втягиваются после захода солнца под землю.

– Все равно, земли было везде достаточно, а он выбрал именно эту, в ракете.

– Может, потому, что она была разрыхлена, а он – голодный. Мы не говорили об этом с нашим астрономом. Возможно, что тот двутел действительно бежал из долины на юге…

– Ребята, идите-ка теперь спать, – обратился Координатор к Физику и Кибернетику, – а мы займемся делом. Скоро двенадцать.

– Двенадцать ночи?

– А как же. Я вижу, ты уже совсем потерял счет времени?

– Ну, в таких условиях…

Позади послышались шаги. Из библиотеки вышел Доктор. Все посмотрели на него испытующе.

– Спит, – сказал он. – Худо с ним. Когда вы вышли, я решил уже… – он не кончил.

– Но ты говорил с ним?

– Говорил. То есть… Понимаете, мне показалось, что это конец… Я спросил его, моМем ли мы что-нибудь для них сделать. Для всех.

– И что он сказал?

– Нуль, – медленно повторил Доктор, и всем показалось, что они слышат мертвый голос калькулятора.

– Идите теперь и ложитесь, – сказал Кибернетик через мгновение. – Но я еще воспользуюсь тем, что мы все вместе, и спрошу вас – будем ли мы стартовать?

– Да, – сказал Инженер.

– Да, – Физик и Химик почти одновременно.

– Да, – присоединился Кибернетик.

– А ты? Молчишь? Сейчас? – спросил Координатор Доктора.

– Я размышляю. Мне, понимаете, еще никогда не было так интересно…

– Понимаю, тебя интересует, как им можно помочь. Но теперь-то ты уже знаешь, что…

– Нет. Не знаю, – тихо сказал Доктор.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Часом позднее по откинутой крышке грузового люка сполз Защитник. Инженер подвел его на двести метров к стеклянной стене, сходящейся кверху, словно недостроенный свод, и принялся за дело. Тьма гигантскими скачками убегала в глубь пустыни. Ослепительные гремящие бичи рассекали зеркальную стену, сочащиеся жаром плиты падали на землю, белый дым бурлил над кипящим песком. Инженер