В стиле Ллойда (ЛП) - Мэтт Армстронг

Ниже был одиннадцатизначный номер, начинающийся с кода страны и региона. Он был местным. Никакой дополнительной информации, никаких других документов, касающихся Казимира, ничего. Кроме этого единственного листка бумаги, не было никаких свидетельств того, что Казимир вообще был там. Его заключение под стражу, все его существование было неофициальным. Я сложил листок и положил в карман.

— Пойдем — сказал я, и она кивнул в знак согласия.

— Что ты нашел? — спросил Фаулер, возвращая книгу, которую держал в руках.

— Ничего из того, что тебе нужно знать — агрессивно ответил я ему.

— Чувак, ты здесь из-за меня. Я думаю, что я, по крайней мере, в какой-то степени имею право на...

— Ты ни на что не имеешь права — огрызнулась Мири — Весь этот бардак можно свалить на тебя. Все, кто погиб здесь, и те, кого он убил с тех пор, это твоя вина.

— Да ладно, я не мог знать! — настаивал он, и она зарычала на него.

— Чушь собачья — сказал я. — Я ни на секунду не поверю, что ты не понимал, что делаешь. А теперь выведи нас отсюда, или она застрелит тебя.

Как по команде, Мири подняла пистолет и направила его на него, указывая на дверь.

— Иди.

Выражение раздражения, досады и новой ненависти появилось на его лице, когда он выбежал из комнаты. Он молча повел нас обратно ко входу, вверх по лестнице, на солнце. Он закрыл за нами люк, вынул ключ и ушел, с грохотом захлопнув фанерную дверь, из-за чего она слетела с петель и с грохотом упала на землю. Мы проводили его до машины.

— Я все еще нужен тебе — настаивал он. — Если вы найдете лабораторию, то не сможете перевести записи Бауэра.

— Мы позвоним, если понадобится — сообщила она ему — У нас есть твой номер телефона. А пока садись в машину и уезжай. Мы дадим десять минут передышки. Когда мы будем уходить, не показывайся нам на глаза.

Он собирался продолжить протестовать, но мы оба посмотрели друг на друга и остановили его. Мири указала пистолетом на его машину.

— Чего ты ждешь? Садись и уезжай.

Фаулер забрался в "Хонду Сивик" и, поворачивая ключ зажигания, пробормотал себе под нос что-то, вероятно, весьма оскорбительное. Затем он агрессивно включил задний ход, развернулся и уехал. Я посмотрел на Мири и её пистолет, который она прятала в карман.

— Что? — Спросила Мири, когда я уставился на нее.

— Это было так сексуально — сказал я ей.

Она закатила глаза.

— Заткнись, Ллойд.

Мы подождали ровно десять минут, прежде чем тронуться с места, и направились обратно в Брукс другим маршрутом, чем приехали. Вместо того, чтобы ехать прямо в наш мотель, мы объехали город кругами, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, прежде чем вернуться в отель. Мы заехали на заправку "Шелл", чтобы заправить её бак, пока я покупал свежие закуски и кофе на заправке (если это можно так назвать), и через несколько мгновений мы вернулись в наш номер и сидели на краю её кровати.

— Как ты думаешь, что сделает Фаулер? — Спросила Мири.

— Понятия не имею, но я волнуюсь — ответил я — Я гарантирую, что он не вернется в Калгари. Он появится снова, прежде чем все это закончится.

— Я бы поставила на это — согласилась она — Что теперь?

— Это единственное, что можно сделать — сказал я, доставая украденный документ и свой телефон. Я набрал указанный номер и включил громкую связь. Мири затаила дыхание, когда телефон прозвенел дважды, и кто-то ответил, но никто не произнес ни слова. Мы в ожидании уставились на телефон.

— Мистер Гибсон — произнес низкий, хрипловатый голос, очень напоминающий Сарумана Белого. Тревога сжала мою грудь, когда я услышал, как он произносит мое имя. Не знаю как, но я понял, кто это.

— Доктор Бауэр? — Спросил я, и у меня слегка задрожали руки. Мири побледнела.

— Я думаю, нам пора встретиться. Вы согласен? — предложил Джонатан Бауэр. Это было зловеще и более чем подозрительно, и у меня по спине пробежал холодок.

Глава 23

Телефон отключился. Если мы хотели встретиться с Бауэром, то должны были следовать точным и недвусмысленным инструкциям. Встреча должна была состояться сегодня в три часа по адресу на окраине Медисин-Хат. Время приближалось к часу, и у нас оставалось достаточно времени, чтобы проделать часовую поездку, если мы отправимся в ближайшее время. Очевидно, мы должны были приехать одни и убедиться, что Фаулер или специальный агент не следят за нами. Использование им термина «специальный агент» подразумевало, что, хотя Бауэр многое знал, он не знал о личности Брэдстоуна. Он не стал, по крайней мере по телефону, рассказывать нам, откуда он узнал, кто мы такие.

Мы быстро переоделись, решив, что так одеваются для тайных встреч. Я надел свою новую рубашку цвета кетчупа и джинсы с короткими рукавами, потому что отказался воспринимать что-либо всерьез. По крайней мере, так сказала Мири, когда я в них вышел из ванной. На ней был, естественно, брючный костюм.

— Лимонно-зеленый? Почему? И сколько у тебя таких костюмов? — Спросил я.

— Это моя рабочая одежда — сказала она с ноткой раздражения в голосе — Это было последнее, что еще оставалось чистым, когда я собирала вещи.

— Вполне справедливо. Почему все знают, кто мы такие? — Спросил я — Я чувствую, что мы вели себя сдержанно, но все знают мое чертово имя.

— Нам нужно подойти к этому осторожно — рассуждала она — Мы знаем, чем занимался этот человек, и у него есть значительные связи. Он, возможно, самый опасный человек, замешанный во всей этой неразберихе, и я включаю в это дело Казимира.

— Да, я не думаю, что ты ошибаешься — сказал я, засовывая телефон обратно в карман и вставая с кровати — Будь начеку, возьми с собой пистолет, но мы мало что можем сделать, кроме как прийти на встречу.

— Надеюсь, мы получим ответы на некоторые вопросы — пробормотала она, вставая и собирая кое-какие вещи. Она убрала свой пистолет в спортивную сумку, которую теперь достала, вместе с небольшой коробкой патронов — Я никогда раньше не пользовалась этой штукой.

— Будем надеяться, что тебе это не понадобится — сказал я ей — Я не большой поклонник таких вещей. Зачем тебе это вообще понадобилось?

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Учитывая все происходящее, чему ты удивляешься? Я думал, ты тоже принесешь что-нибудь.

— Я никогда