Узник хрустального шара - Дмитрий Витальевич Шелег

— Бывают и ярче— заметил бородатый — Изумрудные. Те аж горят! А эти неплохи, но сняты, скорее всего, с лучников. По сто пятьдесят уйдут.

Я бросил взгляд на таблицу. Нашёл нужные параметры свечения и мысленно согласился.

«Что ж, пока меня никто обманывать не спешит. Хорошо. Если так будет продолжаться и дальше, то сюда и будем приносить всё собранное в проклятых землях», — подумал я.

Худощавый покосился на стену, на меня, на замершего Всеслава и тоже согласился:

— Записывай: четыре по сто пятьдесят.

Напоследок старики оставили сердца гулей, в центре которых находились более гладкие камни овальной формы, и бородатый расстроенно произнёс:

— Молодняк. Недавно только поднялись.

— Молодняк, говоришь? — переспросил худощавый и добавил: — Это кто же из наших недавно умер и не вернулся? Не слышал я, чтобы кто-то пропадал. Или это вояки? Или дружинники боярские? Кто что знает?

— Это из пришлых вроде, — вдруг сказал один из охранников. — Из Ольшанска. Помните, их ещё здорово мясные туши побили. Вроде как несколько несунов они потеряли.

Взгляд бородатого переместился на Всеслава:

— Вы забрали из проклятушки ещё что-то помимо их сердец?

«Проклятушки? Это они так проклятые земли называют? Нужно будет взять на вооружение», — подумал я и, подавая отцу Феди условный сигнал, произнёс:

— Вроде там были какие-то жетоны? — уточнил я, и на мгновение замерший Всеслав поднялся, достал из кармана три металлические пластины и положил их на стойку.

Старики переглянулись, Всеслав вернулся на своё место, а худощавый произнёс:

— Наше заведение относится к ассоциации истребителей нежити, мы добровольно возложили на себя обязанности по поиску и передаче родственникам идентификационных жетонов ходоков, чтобы им было что похоронить и почтить память близких. Стоимость одной пластины — пятьдесят рублей.

Я покосился на Всеслава и уточнил:

— А если мы передадим вам жетоны просто так? Потому что так правильно?

Старики снова переглянулись, и лицо бородатого смягчилось:

— Тогда мы пригласим вас в ассоциацию.

Я вновь покосился в сторону Всеслава, словно всё зависело от него, и покачал головой:

— Это преждевременно.

— Хорошо, — не стал настаивать худощавый, а посерьёзневший бородач продолжил заполнять ведомость и произнёс:

— Камни с гулей у вас пусть и мелкие, но хорошего качества, с ровным свечением — запишем по сто шестьдесят. Итого шестьсот сорок.

Отказываться я не стал. Предлагают — бери.

Записав последнюю позицию, бородач снял очки, достал калькулятор и сделал подсчёты:

— Тысяча девятьсот десять рублей. Проверьте и распишитесь.

В этот раз Всеслав всё понял правильно, подошёл и поставил подпись, а худощавый профессиональноотсчитав нужную сумму, положил её на прилавок.

— Спасибо. Всего доброго, — сказал отец Феди и, не пересчитывая деньги, положил их в карман, а затем, развернувшись, вышел из помещения.

— До свидания, — попрощался и я. — Уверен, что мы ещё вернёмся.

Добравшись до автомобиля, мы отправились кружиться по городу, сбрасывая возможную слежку, и только убедившись, что хвоста нет, я облегчённо выдохнул.

«Прошло на удивление спокойно. Даже Всеслав не сильно тупил», — подумал я и стал подсчитывать барыши.

«А ходить только за некротическими камнями действительно куда выгоднее и проще, чем и за металлом тоже. На первых сделал почти две тысячи, а на оружии и доспехах всего восемьсот с мелочью рублей, хотя времени, сил и нервов потратил на него гораздо больше».

Размышляя над тем, что подумали о нас старики в скупке и удалось ли Всеславу произвести впечатления сурового мужика, мы выехали на улицу с нашим домом, неподалёку от которого я заметил несколько групп подростков, с недовольством провожающих наш автомобиль. Особо выделялась последняя. Там я заметил вчерашнего буйного, под глазами которого расплылись два синяка и который показывал мне неприличные жесты.

Взяв из денег за железо пятьдесят рублей, я положил их себе в карман, попросил Всеслава остановиться, вышел, набросил волевую защиту и, дождавшись, когда машина отъедет, направился прямо к опешившим от подобного подросткам.

Остановившись в нескольких метрах от них и ощущая на себе множество заинтересованных взглядов ребят, которые стали приближаться ко мне со всех концов улицы, я спросил.

— Какие-то проблемы?

Парни проследили за тем, как автомобиль с Всеславом въезжает во двор и перевели взгляд на меня. Первым, предсказуемо, пришёл в себя борзый. Он вышел вперёд, злым тоном произнёс:

— Ты что? Бессмертный у нас? Крутой слишком? А!

— Таким себя не считаю, — ответил я, глядя ему в глаза. — Вот только ты показывал мне что-то неприличное через окно, и я захотел засунуть этот палец тебе в одно место.

— Слышь⁈ Новенький⁈ — поражённо воскликнул кто-то позади меня. — А ты страх-то не потерял⁈ Выходить сюда и говорить подобное?

— А он думает, что раз защитный амулет есть, то ему всё можно! — воскликнул борзый, и окружающие стали его поддерживать.

— Считаю, — спокойно ответил яи многие тут же понизили голос — что раз на меня вчера набросились с кулаками, то я имел полное право защищаться. Это первое. Второе. Я так же полагаю, что должен надавать по шее этому борзому, который показывает что-то мне и моему отцу.

— А если я покажу! Со мной тоже будешь драться? — вперёд продвинулся крепкий белобрысый парень лет восемнадцати с таким же мускулистыми друзьями.

— Эдик! Эдик пришёл! — услышал я и, заметив снисходительные улыбки на некоторых лицах, коротко ответил:

— Да.

Толпа вокруг тут же ожила. Раздался громкий смех. Здесь сейчас были не только мои ровесники или парни чуть старше или младше, но и немало девочек и какие-то мальцов на велосипедах, которым всё происходящее, казалось, нравится больше, чем остальным.

Борзый ощутив поддержку вновь приободрился и распустил язык:

— Конечно, будешь! У тебя же защитный амулет есть! А если без него⁈ Слабо?

— Да! Точно! — стали кричать со всех сторон. — Снимай амулет и покажи себя! Покажи если не трус!

— Мухлёж! — продолжил кричать кто-то, заставив меня едва заметно улыбнуться.

— Что смешного? — отреагировал на это Эдик, и все почти сразу замолчали, поэтому я пояснил:

— Вчетвером нападать на одного, да ещё и со спины — это честно, а защитный амулет, который после десятка ударов разрядится — нет. Интересные у вас порядки.

— Так это что, Коля? — покосился белобрысый здоровяк на борзого. — Он один ваш квартет раскидал? А я-то думаю, где твои дружки?