Медоед 8 - Макс Гудвин

— Это кадры со спутника. Он ловит рыбу с Бункерным Дедом и Вторым номером нашей с вами страны. И хотя по официальной версии Четвёртый погиб, как мы знаем, Бункерный Дед своих не бросает. И теперь мы знаем, кто для него свой и за какие дела!

Спикер снова откинулся на спинку кресла, развёл руками в жесте «что я вам говорил».

— Кстати, после последнего нашего ролика нам снесли канал и украли деньги, пожертвованные вами на борьбу с коррупцией в России. Но мы не прекращаем нашу борьбу. А желающим поддержать антикоррупционную деятельность — ссылка в описании или по QR-коду на экране. Всем добра!

Он улыбнулся. И его правая рука поднялась в прощальном жесте. Камера медленно отъехала, и студия утонула в белом свете софитов.

Видео закончилось.

Я выдохнул. Откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Охренительно, — сказал я вслух. — Как так можно передёргивать факты?

— Медоед, вызов от Каракатицы, это девочка-аналитик на посту охраны, — прозвучал Тиммейт в моём наушнике.

— Давай соединяй, — произнёс я.

— Медоед, подъехала машина, чёрная, это УАЗ-«Патриот». Из окна показывают корочки, отдалённо напоминающие наши.

— Тиммейт. Мы ликвидаторов ещё ждём? — спросил я.

— Не в Санкт-Петербурге.

— Схожу тогда уточню, что хотят и кто такие, — произнёс я и снова пошёл наверх.

Я вышел к машине, сквозь дверную щель, открытую Каракатицей, и он сделал то же самое выходя из авто мне на встречу. Крепкий черноволосый парень в сером пальто и чёрным костюмом под ним. Он улыбался, смотря на меня. Ему было чуть за тридцать, при нём было табельное оружие. Он щурился от солнца, проступающего сквозь прореху в тучах, и смотрел то ли на меня, то ли на отель целиком.

— Мир вашему дому, — произнёс он.

— Удостоверение ещё раз покажи, — попросил я.

И молодой мужчина вытащил из внутреннего кармана, застёгнутого на молнию (видимо, вшитую специально для удостоверения), корочку. Передо мной стоял старший оперуполномоченный УФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области майор Жданов Олег Геннадьевич, и, видимо, его «отдел» в машине.

— Здравия желаю, товарищ майор. — произнёс я. — Чем обязан?

— Я всегда думал, что вы — вымысел. Вся эта романтика типа «Белой стрелы», — начал он улыбаясь. — А вчера смотрю по долгу службы вражеские каналы и натыкаюсь на Злой Лес, а сегодня и на тебя лично, Вячеслав Игоревич. И ощущаю себя будто с Овечкиным сейчас говорю, ну или с Карелиным. Я бы с удовольствием с тобой пропустил бы рюмашку другую, послушал твои истории: что правда, а что ложь. Архивы ваши слитые я взахлёб за эти сутки прочитал. Ни фига вы, ребята, даёте!

— Кхм. Майор, так чем обязан? — уточнил я.

— Так и будем на пороге стоять, или чаем угостишь? Поболтаем, тем более есть о чём.

— Я как-то к вам ночью заходил, вы меня в допросной заперли. Ну давай выпьем чаю — поговорим. — произнёс я.

— Сам бы что сделал, если бы к тебе на порог припёрся мокрый и пьяный мужик, размахивающий корочками? — спросил он у меня.

— В зависимости от того, кто бы мне перед этим позвонил. — произнёс я.

— Младлей, ну не кипятись ты на того капитана. Ему в дежурной части скучно, у нас же не Росгвардия, у нас ничего не происходит. А у вас интересно, смотрю: снайперы на крыше.

И я обернулся, чтобы посмотреть, потому что на третьем этаже здания стоял Ярополк и целился из лука куда-то в нашу сторону.

— Это он невесту себе ищет. Куда стрела упадёт — туда и сватов слать. — произнёс я, заходя за периметр, а следом за мной вошёл Олег, и ворота за его спиной закрылись.

— Вот это я понимаю: верность традициям. — пошутил он.

И мы вошли в здание и прошли на второй этаж, где почти всё место занимала пустующая столовая. Но я подошёл за стойку, открыл пластиковый чайник и, убедившись, что там есть вода, поставил его на подставку, кликнув на кнопку включения. Указал Олегу на пластиковый белый стул у пластикового стола.

Потом нашёл две кружки, пакетики с чаем, сахар-рафинад и выставил всё это на стол.

— Да… — протянул майор. — Врёт враг про богатство ОЗЛ.

— Что-то правда, что-то ложь. Особняк — мой, собаки — мои, машины дарёные, садовник — не садовник, но офицер. — пожал я плечами и присел напротив.

— Мне сверху указание спустили, и я сразу к тебе — познакомиться, раз ты теперь всё равно суперзвезда. Хотя у людей память как у рыбки: через пару недель никто и не вспомнит, даже если бы у тебя был свой остров с секс-рабынями и рабами, куда бы ездили все мировые звёзды. — снова улыбнулся он. — Если дословно, то разговор такой был: съезди к парню, которого не имеет права ОСБ за жопу брать, и скажи, что расстреливать журналистов СиСР пока нельзя.

— Каких журналистов? — уточнил я.

— Хорош, а. Мы их давно слушаем, а тут они оба исчезают у твоего «отеля». Вы же их ещё не съели? Судя по парню в камуфляже и с луком…

— Тебя позвать на барбекю с ними в главной роли или что?

— Да не. Просто этот блок на меня расписали. Надо пришить им 283 УК РФ для начала — «разглашение сведений, составляющих служебную и государственную тайну». Это надолго и для них неприятно, а то что вы тут их раз — и съедите. А у нас они сидеть будут и души наши радовать. Опять же, у вас эвакуация у всех, вам когда этим заниматься? А мы можем. Отдай ты этих бедолаг нам. У вас же в ОЗЛ два вида воспитания: физическая смерть и отель. Убьёшь их — значит, не узнаешь всего. А в отеле им какой прок сидеть: с утра до вечера Шамана слушать? Так людей не перевоспитаешь.

— Олег, — произнёс я и, поднявшись, взял скипевший чайник и вернулся к старшему оперу за стол, налил нам обоим кипятка. — У нас кроме Шамана ещё и история читается, психология и логика.

— Короче, мне они не шибко-то нужны. Не отдашь — я в рапорте так и напишу,