Патруль 7 - Макс Гудвин

Макс Гудвин

Патруль 7

Глава 1

Второй шрам

— Доброй ночи! — произнёс я, набрав номер полковника ГРУ Ракитина.

В трубке повисла тишина, и я почти физически ощутил, как Ракитин на том конце принимает решение — бросить трубку, или ответить.

— Слушаю, — голос у полковника был чуть уставший, ещё бы дело близилось к вечеру, а на его голову навалилось всё это, в чём я принимал непосредственное участие. Но ощущалось, что он знал, что этот звонок когда-нибудь состоится.

— Товарищ полковник, — сказал я, держа ровную скорость по петляющей просёлочной дороге, — у меня к вам вопрос. Я всех убил, и правильно ли я понимаю, что это не конец? Что меня они из США живым не выпустят?

Ракитин молчал несколько секунд. Потом я услышал, как он зажигает сигарету, делает глубокий вдох и после выдоха произносит:

— Я рад, что ты жив. Но ты был бы целее, если бы тогда принял моё предложение работать в ГРУ.

— Как я понимаю, эвакуации от ваших и от наших не будет. Но мне нужно знать, кто меня слил? — спросил я прямо.

В трубке снова стало тихо. Только потрескивание сигареты и далёкий гул ночного Майами, который остался где-то далеко позади. Я смотрел на дорогу, выхваченную моими фарами, на бесконечные деревца по обочинам, и ждал. А Тиммейт беззвучно пульсировал зелёным огоньком в наушнике — слушал, записывал, анализировал.

— Вячеслав, — наконец произнёс Ракитин, и в голосе его впервые прорезалась та самая нотка, которую я слышал только у людей, которые слишком долго носят погоны и слишком много знают. — По моей информации, твой новый телефон, тот, что с ОЗЛ-спецсвязью, действительно отслеживается. У тебя враги не только в ФБР и в картелях. А в еще и вашей «секте», которую вы называете Советом. Там тоже есть проблемки с взаимопониманием. Но я не знаю, кто именно дал команду на твою зачистку, однако знаю, что это санкционировано на уровне членов Совета. Судя по всему, информацию о тебе передают сюда, в США. Мы видели, что ты завершил гран-при, убив киллера чемпиона, но теперь это не важно — слишком много американцев погибло в том отеле, они тебе, Слав, этого не простят.

— Понимаю, — ответил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Ваша проблема в ОЗЛ при УФСБ в вашей же автономности, — произнёс Ракитин и выдохнул дым. — Дядя Миша — человек честный, но и он тоже не всесилен. Я думаю, что в ОЗЛ есть те, кто считает, что ты зашёл слишком далеко. Что твои методы… непредсказуемы. Что ты, «вышел из-под контроля» и «представляешь угрозу для государственной безопасности».

— Угрозу? — я не сдержал усмешки. — Это же они меня сюда направили?

— И ты слишком много наделал шума тут, Слава. Для ОЗЛ, где привыкли работать тихо, ты — как пожар в пороховом погребе. Эффективно, но громко. Именно потому я думаю, что некоторые члены Совета решили, что лучше тебя… утилизировать. Пока ты не доставил всем ещё больше проблем.

Я молчал, переваривая, а мой фургон нёсся в даль американских обходных дорог, подбрасывая меня на кочках.

— Но для тебя есть и хорошая новость, — продолжил полковник. — Дядя Миша не один. У него есть союзники. Те, кто считает, что ты — лучший оперативник, которого ОЗЛ породил за последние годы. Что же лично для меня, я не считаю ваши методы и концепт проекта «вернувшихся» чем-то правильным, но так случилось, что те, кто разделяют мои взгляды, у вас в конторе ещё более мне противны. Короче, старший сержант: вытащить тебя живым через официальные каналы у меня не получится, а даже если получится, тебя могут принять ваши же уже в России. Поэтому выбираться будешь своим ходом. А сейчас ты должен приехать в город Ном — это на Аляске, далее позвони мне.

— Хорошо. Спасибо, — произнёс я.

— Пока что не за что. И Вячеслав, подумай хорошенько, стоит ли тебе возвращаться в Россию. Потому все понимают, что после твоего приезда в ОЗЛ начнутся чистки. И чисто логически на месте того же Дяди Миши я бы тебя оставил там и сохранил бы Совет в том виде, в каком он есть. Но это ваша война, внутренняя, мне до неё дела нет.

— А почему вы мне это говорите? Если вам всё равно, то почему совет не возвращаться?

— Потому что, Слава, такие как ты это штучный «товар». В любом ведомстве. В любой стране. И терять вас из-за чьих-то амбиций и страхов — это преступление перед страной. Я тоже воевал, сержант. Я знаю, сколько стоят настоящие бойцы. И я не одобряю желания какой-то сволочи списать тебя в расход, потому что ему показалось, что ты «слишком громкий».

— Понял, — кивнул я. — Спасибо, товарищ полковник.

— Не благодари. Просто выживи и служи Родине, как ты это до сих пор делал.

— Есть служить Родине, — вздохнул я.

— Конец связи.

Трубка щёлкнула, и связь прервалась. Я ещё несколько секунд смотрел на дорогу уходящую в темноту, неосвещённую более ничем, кроме фар моего фургона. А потом убрал телефон в сторону.

— Тиммейт, — позвал я. — Ты всё слышал.

— Слышал, Четвёртый, — ответил мужским голосом, мой искусственный помощник, подключённый системой проводов к мобильному телефону и имеющий теперь доступ к мировой паутине.

— Как думаешь, Ракитину можно верить?

Тиммейт помолчал. Это было непривычно — он всегда отвечал почти мгновенно. А тут задумался. Словно перебирал варианты, анализировал, взвешивал.

— Семьдесят три процента, — наконец выдал он. — Он не врал, когда говорил про недоброжелателя в ОЗЛ. Его эмоциональный профиль соответствует состоянию человека, который рискует своей карьерой ради другого. Но есть нюанс.

— Снова твои 73 %! Ну хоть нюанс есть, — улыбнулся я.

— Он не рассказал тебе всего. Я думаю, что он знает лично тех, кто в Совете тебя заказал.

Я молчал, переваривая информацию пока вёл мой фургон, становясь всё ближе и ближе к Атланте.

Ночь в этом городе встретила меня неоновым заревом над даунтауном. Город спал неспокойно — где-то далеко выли сирены, а дороги не были пустующими, пока я не въехал в кварталы, куда вела меня навигация Тиммейта, висела тишина, что бывает в районах, где живут люди, кому по карману такое спокойствие.

— Четвёртый, — Тиммейт вывел на экран карту, — тайник в двух кварталах. Парковка под мостом, за бетонным ограждением. Там же оставишь этот фургон. Машина для смены — серебристый Ford Explorer, ключи в магнитном боксе