Мечты "сбываются…" - Катэр Вэй

Женщина оценивающе глянула на Армана и, поняв, что тот вполне серьёзен, вручила канистру с водой.

— Ну, тогда вы с Леночкой картошкой займитесь, а я пока кофе всем сделаю. Вы будете кофе, Арман?

— Конечно. Спасибо. — Принял он пятилитровку, влил воду в кастрюлю и уселся чистить картофель, вытащив из ножен свой походный тесак.

— Зря вы этого проглота к продуктам пустили. Подвинься, ирод вечно голодающий. — Фома подпихнул боком Армана, присаживаясь на лавку, держа в руках тот самый нож, которым он обычно орудует при вскрытии споровых мешков. — За тобой глаз да глаз нужен, или мы все рискуем остаться без обеда.

— Меньше трыньди, больше работай, — раздался из-за стеллажа насмешливый бас командира.

Фома сделал вид, словно это было сказано вовсе не в его адрес, и тут же переключился на сидящую напротив девчонку, заметив как она застыла, рассматривая нашего Муху.

— Ты чего такая перепуганная? Он не кусается, не бойся, — хохотнул и кивнул в сторону альбиноса, который сидел как статуя на стуле, не моргая и пялясь в одну точку. Видимо, снова вышел в свой астрал, общается с природой Стикса.

— Я и не боюсь. Просто он… странный, немного, — пожала она при этом плечами и, смутившись, перевела взгляд на недочищенный корнеплод в своих руках.

— Страшный? — Фома ехидно улыбнулся, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Девочка бросила короткий взгляд на Фому.

— Нет, не страшный. Просто, необычный, — она дочистила овощ, положила в воду и взяла следующий. — Ваш командир тоже необычный, но он не так притягивает взгляд, как… Муха. Мало того, что он белый такой и глаза у него, как фары, так он ещё такой тихий и почти не шевелится. — Снова посмотрела на альбиноса, так и продолжающего медитацию. — Он ходит тише меня, а я очень тихо хожу. Мама всегда пугалась, когда я подкрадывалась со спины. — При воспоминании о матери настроение у девочки пропало, судорожно выдохнув, она угрюмо принялась чистить картошку с удвоенным усердием.

Фома очень внимательно всматривался в лицо этого ребёнка. Что он пытался в ней разглядеть, я так и не понял. Арман молча наблюдал за обоими.

— Не расстраивайся. Всё не так плохо, как тебе кажется. — Фома, видимо, вспомнил свои терзания в первые дни попадания в Улей. — Ты сейчас спокойно сидишь дома вместе с мамой и играешь на компе, ну или ещё чем-то занимаешься, чем ты там обычно занималась.

Лена искоса глянула на говорившего, подозревая, что у этого дядьки, кажется, не все дома, но оставила своё мнение при себе. Арман, прихрюкивая, заржал. Да, нянька из Фомы некудышняя, даже мне смешно стало.

— Чего я такого смешного сказал? — возмущённый Фома уставился на Армана, забыв про картошку.

За спиной послышались шаги и женский голос:

— Ах, вот вы где, молодой человек, — подошла Тамара с двумя дымящимися кружками кофе, обращаясь к Фоме, — а я вам там на столике поставила. Весело у вас тут, как я погляжу, а там ваш командир такой ужас рассказывает, даже не верится, что такое в природе бывает. Вот скажите, разве может, скажем, даже мутированный человек достигнуть десяти метров в размере? Это ведь биологически нереально, тем более, за столь короткие сроки.

Арман принял горячий кофе и поставил рядом с Леной и Фомой на пол.

— Ещё как может. И желаю вам от всей души никогда в жизни его не повстречать, потому как для вас ни чем хорошим эта встреча не закончится, чего не могу сказать о мутанте.

— Да? И чем же хороша эта встреча для него? — Искренне удивилась Томара.

— Да тем, что он славно пообедает, даже не спросив вашего имени, — грустно усмехнулся Арман и закинул очередную картофелину в кастрюлю с водой.

Тамара постояла немного, видимо, переваривая информацию, и молча куда-то ушла, а он, развернувшись к девочке, продолжил:

— Ты, Леночка, конечно, верно подметила, что этот дядька у нас не совсем здоров, — Арман постучал тыльной стороной ножа по своей голове, — но, всё же, он прав. Тут, понимаешь ли, такое дело… — почесал ножом нос. — Мы — копии. Да-да, не делай такие глазюки, мы все — копии, и всё это, — обвёл он взглядом окружающее пространство подвального помещения, — тоже является копией. В каждый определённый срок времени участок земли вместе со всеми строениями и всеми живыми существами обновляется, и происходит своеобразный круговорот. То есть, в следующей перезагрузке вновь будут те же люди, те же птицы, кошки и собаки, но, допустим, твоя следующая копия окажется не иммунной, а вот копия твоего друга наоборот. Но оригинал всегда остаётся на месте. Так что, ты, действительно, сейчас там сидишь с мамой дома и даже не подозреваешь об этом мире и о том, что сейчас происходит тут с тобой. Ты там и ты тут, это уже совершенно два разных человека. Ну, в общем, как-то так. Я плохо объясняю, это тебе потом подробнее Леший расскажет. Только напомни, пожалуйста, как время свободное будет, угу?

Лена слушала с застывшим в одной точке взглядом и с окаменевшим лицом, которое по мере повествования всё больше и больше расслаблялось, и к концу рассказа даже лёгкая улыбка скользнула на губах, а в глазах заплясали уже знакомы чёртики азартного человека. Душевные терзания исчезли и пропала тревога о матери, она явно почувствовала эйфорию полной свободы перед просторами нового мира и жажду приключений. Это было написано на её лице, ну, прям, очень крупным шрифтом. А самое интересно, что страха в этом взгляде не было ни капли.

— Так, ну, что тут у вас с картошкой? — вернулась Тамара, неся ещё две кружки с кофе. — Грязную воду сливать вон туда в люк, видите? Чистая вода вон там. Фома, помогите мне ящик достать. — Тамара раздавала команды, будто всю жизнь только этим и занималась, профессионально и чётко, словно прапорщик.

Кеп тоскливо вздохнул, наблюдая с другого конца помещения, как суетится Тома, командуя молодёжью.

— Я думал — она ваша супруга, — заметил Леший душевные терзания нового знакомого.

— Нет, что вы. Мы едва знакомы. Её супруг — вон тот урчащий субъект… к сожалению.

— Почему же к сожалению? Что-то я не заметил, чтобы она была слишком опечалена. — Продолжил Леший весьма щекотливую тему.