Зло - Виктория Э. Шваб

в тех редких случаях в ту первую неделю, когда Виктор оказывался в их обществе. Однако, несмотря на подозрительные ощущения, Митч ходил за ним следом, вставал сбоку – постоянно высматривал нападающего, угрозу. Насколько Митч мог судить, проклятие было жестко привязано к его нахождению рядом с людьми. Когда он оказывался поблизости, с ними что-то случалось. Тем не менее ему никак не удавалось определить, когда близость становится рискованной, насколько тесным должен быть контакт, чтобы грозить смертью, и Митч решил: возможно, если в кои-то веки его близость сумеет спасти человека, а не каким-то образом его погубить… может быть, ему удастся снять проклятие?

Виктор не спрашивал, почему Митч держится рядом, но и не просил перестать.

Митч знал: нападение состоится. Так всегда было. Старожилы испытывали новичков. Иногда все было не слишком плохо: несколько тумаков, синяки и ссадины. Но в других случаях, когда люди жаждали крови или держали на кого-то зуб, или просто день выдавался поганый, – все могло пойти вразнос.

Он ходил за Виктором в общий зал, во двор, в столовую. За обедом Митч устраивался по одну сторону стола, а Виктор, сидя напротив, ковырялся в тарелке – и при этом Митч не переставал следить за помещением. Виктор не отрывал взгляда от тарелки. Но на еду он тоже не глядел, на самом-то деле. Его взгляд был расфокусированным, словно он находился где-то не здесь, не интересовался клеткой вокруг себя и чудовищами в ней.

Как хищник – внезапно понял Митч. Он просмотрел достаточно фильмов о природе в телевизоре общего зала и усвоил: у тех животных, которые служат добычей, глаза расположены по бокам головы, и они постоянно начеку, а у хищников глаза поставлены близко, они взирают вперед, без страха. И пусть Виктор был вдвое меньше почти любого заключенного и, судя по виду, никогда даже не участвовал в драке, не говоря уже о том, чтобы выйти из нее победителем, все в нем напоминало хищника.

Тогда Митч впервые задумался о том, действительно ли защита нужна именно Виктору.

XIX

За четыре с половиной часа до полуночи

Окраины Мерита

Закери Флинч жил один.

Это Серена определила еще до того, как с ним встретилась. Передний двор зарос сорняками, у машины на мощенной гравием дорожке перед домом было две запаски, сетчатая дверь разорвана, на полуживом дереве болтался обрывок веревки: ее явно перегрыз тот, кто на ней сидел. Какой бы ни была способность Флинча (если он вообще был ЭО), она наверняка не приносила ему денег. Серена нахмурилась, перебирая в памяти его досье. Все сведения выглядели безобидными, если не считать инверсии (Эли называл это «принципом перерождения») – резкого изменения личности. Такое изменение необязательно было положительным или даже добровольным, но всегда очень заметным, а эта графа в деле Флинча была отмечена крупной галочкой. После травмы все в его жизни изменилось. И это были не мелкие перемены, а решительный переворот. Из женатого мужчины с тремя детьми он превратился в разведенного безработного с судебным запретом на встречи с близкими. То, что он выжил – а вернее, вернулся к жизни, – должно было стать поводом для радости, праздника. Вместо этого все от него разбежались. Или, возможно, он их оттолкнул. Закери посетил множество психиатров, ему прописали нейролептики – но, судя по состоянию двора, это ему не особо помогло.

Серена постучала, гадая, что же его так напугало, если человек, едва вырвавшись с того света, разрушил все, что у него было.

Дверь не открыли. Солнце село за горизонт, и при выдохе у Серены вырывались облачка пара изо рта. Она снова постучала. Из дома доносились звуки работающего телевизора. Эли вздохнул и привалился спиной к облупившейся стене рядом с дверью.

– Эй! – крикнула Серена. – Мистер Флинч! Вы не могли бы открыть дверь?

Тут она услышала шаркающие шаги, и через несколько секунд в дверях появился Флинч в старой тенниске и джинсах. Одежда была ему великовата, казалось, будто он усох с тех пор, как ее надел. За его спиной Серена успела разглядеть журнальный столик, заставленный пустыми банками. Рядом на полу громоздились коробки из-под еды навынос.

– Вы кто такая? – спросил он.

Под глазами у него залегли черные мешки, хрипловатый голос дрожал.

Серена прижала к груди папку с его досье.

– Друг. У меня к вам несколько вопросов.

Флинч хмыкнул, но захлопывать дверь не стал. Она удерживала его взгляд, чтобы он не заметил стовшего в паре шагов справа Эли – по-прежнему в своей маске героя.

– Вас зовут Закери Флинч? – уточнила она.

Он кивнул.

– В прошлом году с вами в самом деле произошел несчастный случай? Обрушение в шахте?

Он кивнул.

Серена чувствовала нетерпение Эли, но разговор не закончила. Ей нужно было убедиться.

– После несчастного случая что-то изменилось? Вы сами изменились?

Глаза у Флинча изумленно округлились, но он снова ответил кивком. На его лице ясно отразилось недоумение, смешанное с самодовольством. Серена мягко улыбнулась:

– Понятно.

– Как вы меня нашли? Кто вы такая?

– Я уже сказала: друг.

Флинч сделал шаг вперед, переступив через порог. Его ботинки запутались в зеленовато-бурых плетях сорняков, пытающихся отвоевать крыльцо.

– Я не хотел умирать один, – пробормотал он. – Вот и все. Внизу, в темноте, я не хотел умирать один, но и этого я тоже не хотел. Вы можете заставить их прекратить?

– Что прекратить, мистер Флинч?

– Пожалуйста, прогоните их! Дрю тоже их не видела, пока я ей не показал, но они везде. Я просто не хотел умирать один! Но это слишком. Я не хочу их видеть. Не хочу их слышать. Пожалуйста, прекратите это!

Серена протянула руку.

– Почему бы вам не показать, что…

Остаток фразы оборвал пистолет: Эли приставил его к виску Закери Флинча и выстрелил. Кровь потекла по доскам обшивки, попала Серене на волосы, запятнала лицо, словно веснушки. Эли опустил пистолет и перекрестился.

– Зачем ты это сделал?! – рявкнула Серена, побледнев от ярости.

– Он просил это прекратить, – объяснил Эли.

– Но я не закончила…

– Я был милосерден. Он болен. И потом – он подтвердил, что он – ЭО, – сказал Эли, уже поворачиваясь, чтобы вернуться к машине. – В демонстрации больше не было нужды.

– У тебя просто комплекс! – огрызнулась Серена. – Ты всегда всем должен управлять.

Эли тихо засмеялся.

– Сказала Серена!

– Я просто хотела помочь.

– Нет, – возразил он, – ты хотела поиграть.

И гневно зашагал прочь.

– Эли Эвер, стой.

Его ботинок зацепился за гравий и застрял. Пистолет все еще оставался у него в руке. На короткий миг Серена