Ухорез 3 - Василий Горъ

считаю себя я, Император Виктор Третий, Белосельский: вы, род вырожденцев, вынуждали моих подданных вызывать вас на заведомо несправедливые дуэли, убивали ради усиления Дара и мешали усиливаться другим. Таким образом, я вправе объявить вам межродовую войну. И объявлю. Но чуть позже. А пока задам вам еще один вопрос: у вас есть какие-либо личные претензии к Олегу Леонидовичу Беклемишеву?

— Да, Ваше Императорское Величество, есть! — сдуру заявил тот и попал:

— Что ж, тогда я дозволяю вызвать его на дуэль здесь и сейчас!

— Да, но он на несколько рангов сильнее!

— Ваших родичей такие мелочи почему-то не беспокоили… — напомнил самодержец и презрительно фыркнул: — Кстати, мне подготовили справку по их дуэльным «рекордам», и мне, откровенно говоря, захотелось выкорчевать ваше гнилое семя под корень: все четыреста семнадцать дуэлей, проведенных членами вашего рода за последний месяц, проходили по одному и тому же сценарию — вы принимали вызовы, выбирали магическую дуэль по крайним правилам и убивали намного более слабых противников. Зато в четыреста восемнадцатой ваш внук с рекордом сорок побед на ноль поражений не просто проиграл равной противнице, а не смог ей противопоставить ровным счетом ничего и позорно обделался! В общем, со слабыми противниками вы уже навоевались. Значит, пора повоевать с сильными. Олег Леонидович, вы готовы ответить на вызов Игоря Петровича?

— Да, Виктор Константинович, готов.

— А что скажете вы, Наталья Георгиевна? — спросил он у Красовской.

Она посмотрела на Нарышкина и недобро усмехнулась:

— Все двадцать три представителя рода Нарышкиных, которые строили из себя Великих Магов у голубого портала, оказались трусами. Этот, двадцать четвертый, героически играет желваками, но при этом пропотел насквозь. Так что вызов не прозвучит. Впрочем, если я ошибусь, и Игорь Петрович вызовет меня, то последую примеру Янины Павловны — заставлю тварь в человеческом обличье прочувствовать весь ужас медленной смерти. Думаю, что это будет справедливо…

Тут дедок «придумал выход» из ситуации и обратился к Белосельскому:

— Ваше Императорское Величество, я готов заплатить виру за все, что мои ро— …

— Виру за убийство четырехсот семнадцати моих подданных⁈ — гневно прошипел государь, судя по всему, выпустив наружу сдерживаемую ярость. И Нарышкин, сломавшись, бухнулся на колени:

— Не губите, Ваше Императорское Величество!!!

Император презрительно поморщился и обратился к телохранителю, изображавшему статую за его левым плечом:

— Саш, прикажи доставить эту трусливую мразь в ее городское поместье и проследи, чтобы она дождалась начала межродовой войны именно там…

…После того, как двое дюжих Конвойных подхватили Нарышкина под локотки и поволокли к выходу, я решил, что и наша «аудиенция» подошла к концу. Ан нет — проводив «будущего противника» нечитаемым взглядом, государь посмотрел на часы, повернулся ко мне, заявил, что до следующей встречи осталось порядка пяти минут, и задал вопрос за засыпку:

— Олег Леонидович, на сегодняшний день иномирное зверье системно уничтожается не только вами, армией и спецслужбами, но и без малого двумя сотнями дворянских родов. Приблизительно треть последних занимается этим делом в вашем стиле, то есть, помогая государству. Целители есть в каждом, а самые сильные не сегодня-завтра поднимутся на сороковой уровень. Так вот, я бы хотел получить ваше разрешение для безвозмездной передачи им боевой коагуляции. Что скажете?

Я пожал плечами:

— Передавайте: чем больше целителей, способных убивать слизней, тем быстрее они будут уничтожаться.

— Спасибо… — коротко, но ни разу не сухо поблагодарил он и продолжил ту же тему: — Кстати, сегодня утром слизни выползли из портала на одном из военных аэродромов Пермского края и попали под ослабленную воздушную струю от двигателя истребителя, сочли ее ветром и поползли по нему. А кто-то из офицеров воспользовался этой подсказкой, подогнал грузовик с похожим двигателем в кузове, обычно используемый для очистки взлетно-посадочных полос,

направил этих тварей за пределы аэродрома, загнал в подходящий овраг и подставил под удар штурмовиков. Мы сочли принцип интересным и уже разослали по всей Империи циркуляр с рекомендациями по использованию всех подходящих типов двигателей, так что в ближайшие дни во всех более-менее крупных населенных пунктах появятся автомобили, способные создавать искусственный ветер…

— Здорово! — обрадовался я.

— Здорово… — подтвердил Белосельский, затем прочитал сообщение, появившееся на рабочем терминале, и хищно усмехнулся: — Через две минуты в кабинет заведут управляющего делами Владимирской епархии митрополита Иллариона, невесть с чего решившего, что он имеет право навязывать вам чье-то там усиление. Так вот, он — чистой воды функционер. Поэтому не стесняйтесь отвечать на мои вопросы и высказывать свое мнение…

Глава 25

22 ноября 996 г. от ВР.

…Поздний отбой никак не сказался на привычке просыпаться в шесть утра по времени Белоярска. Да, я смог себя «уговорить» отключиться еще на два часа, но в четверть пятого по времени Владимира глаза открылись сами собой и напрочь отказались закрываться. Пришлось вставать, принимать душ, одеваться и отправляться на промысел, так как организм требовал внимания.

Аромат чего-то съедобного я унюхал еще в большой гостиной, поэтому ускорился, добрался до кухни и обнаружил в ней Красовскую. В футболке и коротких шортах, приобретенных во время второго набега на магазин элитной одежды.

Аппетитной попкой и стройными тренированными ножками любовался буквально две секунды. Потом неимоверным усилием воли поднял взгляд значительно выше, уставился на счастливое лицо помощницы, только-только начавшей поворачиваться ко мне, улыбнулся и ляпнул:

— Доброй ночи, Наташ. Выглядишь просто убийственно: я примчался на запах оладушек, но до сих пор вижу только тебя!

— Доброй ночи, мой господин! Если бы вы знали, как мне приятно это слышать…

— Как я понимаю, ты успела сбегать за продуктами? — спросил я, так как точно помнил, что вечером в холодильнике было шаром покати.

— Ага: мне захотелось вас порадовать чем-нибудь вкусненьким. А то вы меня балуете, а я вас — нет. Непорядок… — весело заявила она, переложила со сковородки на тарелку еще четыре оладушка, придирчиво оглядела результат своих трудов и решительно выключила плиту: — Если не лопнем от обжорства, то нажарю еще. Садитесь за стол, мой господин!

Я не послушался: собственноручно врубил чайник и — о, ужас! — открыл банку сгущенки. А вот перетащить на стол чашки, блюдца и чайные ложечки не успел — Природница, как раз начинавшая мыть руки, нагло отпихнула меня от нужного шкафчика крутым бедром!

— Стараешься быть самой собой? — ехидно поинтересовался я