Час волка - Андрей Александрович Васильев

Но самый большой шок он испытал, подойдя к беседке. Там он обнаружил пьющую чай Марфу Петровну, по которой никак нельзя было понять, что ее нынче ночью чуть не убили, Ленку Ревину, с удовольствием уплетающую здоровенную, размером с хорошую тарелку, ватрушку, и собственного начальника, который вел неспешную беседу с хозяйкой дома. Причем, что его совсем уж изумило, Морозов еще и по форме был одет.

— Проснулся? — заметив Олега, спросила у него глава ковена. — Как бок?

— Вообще не болит, — ответил оперативник.

— Так и не должен! — рассмеялась ведьма. — Зря я, что ли, на тебя столько снадобий извела? Ты вот что — тряпицу эту пару дней не снимай, тогда все точно обойдется. Даже шрамов не останется.

— А мыться как?

— Ничего, за два дня не запаршивеешь. Да и дезодоранты теперь всякие продают. Намазюкайся посильнее и благоухай, как весенний сад.

— Марфа Петровна, спасибо за то, что Олега вытащили, — поблагодарил Морозов хозяйку дома.

— Э-э-э, Александр Анатольевич, тут еще кто кого. Я же говорю — кабы не он, лежать бы мне сейчас в леднике, вечера да костра ждать. Да еще не факт, что мои дуры сделали бы все как следует. Ну а чем неверно проведенный ритуал проводов закончиться может, вы не хуже моего знаете.

— Уж да, — кивнул начальник отдела.

Олег невольно повторил его жест, поскольку тоже знал, чем чревата смерть ведьмы такого ранга, как Марфа, при условии, что она, испуская дух, кому-то свой дар не передала, а после ее еще и не проводили должным образом, с соблюдением всех формальностей. Тут возможны самые разные неприятности, но в одном можно точно не сомневаться — следует ждать людских смертей, и первыми под раздачу попадут те, кто входил в ее ковен. Неупокоенная суть Марфы будет мстить им за то, что они не умерли вместо нее, за то, что она мертва, а они нет, за то, что все сделали криво и косо, за то… Да за все сразу.

А потом она пойдет искать по городу ту, кто сможет принять ее силу без вреда своему здоровью и рассудку, причем с каждой неудачей свирепея все сильнее и сильнее. И упокоить такую тень, особенно когда та наберет загробной силы, задача как бы не более сложная, чем белого волка изловить.

Так что посмертный ритуал с сожжением тела старой и сильной ведьмы, дар которой остался при ней, должен быть проведен со скрупулёзным соблюдением всех мелочей. И вряд ли ее воспитанницы, среди которых преобладала молодежь, подобный груз потянули бы.

Впрочем, матерые ведьмы и сами такого посмертия боялись сильнее, чем в Средневековье люди чумы. Души-то в чистом понимании у любой из них нет, а терзания того, что вместо нее в теле жило и после смерти в земной юдоли осталось, описать невозможно. Потому и готовились они к расставанию с миром сильно заранее, тщательно подбирая кандидатуру преемницы. Причем случалось так, что ей становилась не дочка и не внучка, а кто-то из приближенных, поскольку не всякая ведьма такой груз сдюжит, тут одного желания мало. И даже родная кровь не гарантия того, что все выйдет так, как нужно.

— Обошлось — и ладно, — улыбнулась Марфа Петровна. — Олег, да ты что стоишь? Садись, поешь.

— Ага, — кивнул оперативник, присаживаясь рядом с Ревиной.

— Вот скажи — ты телефон для чего с собой носишь? — мягко, по-доброму, почти отечески спросил у Ровнина Морозов.

— Чтобы звонить, — вздохнув, отозвался оперативник.

— Так и позвонил бы, — предложил начальник. — Сказал, что сюда поехал, к Марфе Петровне. И все. И не искали бы мы тебя всю ночь.

— Мы вообще в какой-то момент начали думать, что ты того, — прожевав кусок ватрушки, поделилась с коллегой Елена. — Ближе к утру. Новых трупов нет, тебя тоже, телефон недоступен. Вывод сам собой напрашивается. Я даже слезинку уронила.

— Слезинку! Ревела как корова! — фыркнул Морозов, не обращая внимания на недобрый взгляд, которым его одарила сотрудница. — И в клуб съездили, и морги обзвонили, Анфису твою переполошили. Нет Олега. Пропал. Хорошо, Марфа Петровна меня в десятом часу сама набрала, сказала, что ты жив, относительно здоров и сейчас почивать изволишь.

— Ну не ночью же звонить? — пояснила ведьма. — Да и некогда особо было, следовало вашего парня лечить, бок-то эта тварь ему крепко раскурочила. И еще — Олег бы вам все равно не ответил, сколько ему ни звони. У него телефон сел, это мои девки еще ночью выяснили. И зарядки такой у них не оказалось, как назло.

— Ну да, — признал и этот факт Ровнин. — Я еще в прокуратуре заметил, что там аккумулятор подсел, но подумал, что он дотянет до того, как я в отдел вернусь. Но вот, не сложилось.

— Я и говорю — раздолбай. Причем еще и в квадрате. — Начальник толкнул Ревину: — Лен, газетку ему дай, пусть наш Олежка получит свои пять минут славы.

Елена, ехидно улыбнувшись, чиркнула молнией сумки, достала из нее изрядно помятый выпуск «Московского вестника» и протянула совсем уж ничего не понимающему Ровнину.

— На второй странице, — подсказала она ему. — Читай-читай. Тебе понравится.

Оказывается, не забыл шустрый журналист Севастьянов недавнюю беседу с Олегом и со всем усердием и прилежанием оттоптался и на нем, и, что гораздо хуже, на всей московской милиции в целом. Какие только эпитеты эта акула пера не пустила в ход: «сокрытие фактов, важных для общественности», «защита или кистень», «лакировка действительности» и даже «тотальная некомпетентность». А самое скверное было то, что журналист на самом деле бойким пером обладал, и потому его материал вышел хлестким и очень правдоподобным. Ровнин сам чуть не поверил в то, что читает.

Само собой, на шпильки в свой адрес Олегу было наплевать, слова — это только слова. Но вот то, что удалец из «Московского вестника» пару раз упомянул руководство московской милиции в связке с фразой «совершенно не заботит кадровый вопрос», ничего хорошего ему точно не сулило.

— А ну как этот красавец сегодня ночью снова к вам в гости наведается? — беседовал тем временем Морозов с хозяйкой дома.

— И пусть его, — благодушно ответила та. — Александр Анатольевич, я понимаю, куда ты гнешь. Мол, он придет, тут