Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

что-то полезное, — вздохнул Марк. — Он будет покрывать её и всю вину возьмёт на себя, и даже если нам удастся его разговорить, он не знает, где она. Он встречался с ней в таверне «Кабанья голова», передавал записки через трактирщика. Но она не появилась там и никто не забрал его письмо. Похоже, она поняла, что он не справился со своей миссией, и просто скинула его со счетов. Так что нам придётся начинать её поиски с самого начала.

— Но, по крайней мере, теперь мы знаем, кто она, — пожал плечами энфер. — Я уверен, что рано или поздно ты её поймаешь. Я иду к Жоану и обрадую его, что эта тайна, наконец, раскрыта и уже не помешает нашим дальнейшим переговорам.

Он удалился, за ним ушли его рыцари, а Марк подошёл к окну и отдёрнул гардину как раз в тот момент, когда за окном раздался шипящий звук и в небо устремились яркие огни, рассыпающиеся разноцветными звёздами фейерверка. Где-то далеко послышались радостные крики пирующих гостей и шум толпы на Королевской площади. Сен-Марко продолжал праздновать восемнадцатилетие своего любимого короля.

Следующий день был тёмным, и на этот раз довольно тихим. Всю ночь продолжались народные гуляния, и лишь под утро шум на улицах смолк, и горожане отправились по домам, чтоб в тишине и сумраке уютных спален насладиться отдыхом. В этот день даже разносчики не спешили выходить на улицу, и сонные приказчики нехотя открывали лавки без особой надежды на скорое появление покупателей. Лишь патрули городской стражи бодро вышагивали мимо тёмных окон притихших домов, да изредка проезжали телеги, нанятые магистратом, в которые хмурые грузчики складывали неподвижные тела, будь то спавшие беспробудным сном пьяницы или бездыханные жертвы ночных грабителей.

Марк спал плохо и проснулся поздно. Поднявшись, он оделся и отправился в свой кабинет, где зажёг свечу и сел за стол. Перед ним снова высились стопки разобранных секретарём Монсо бумаг, требующих его внимания. Ему не хотелось этим заниматься, и он сидел, уныло глядя на вздрагивающий огонёк свечи. Преступник был пойман и очередное покушение на него раскрыто, ему больше не грозили ядовитые свинцовые дротики из тайного храма бога возмездия Арба. Но он не чувствовал удовлетворения. Ему не хотелось допрашивать Кондара и даже просто видеть его. Почему? Потому что для него этот допрос был лишь формальностью, и не обещал какой-нибудь новой полезной информации. У него не было ни малейшего желания подвергать этого несчастного дуралея пыткам, и он просто не хотел снова встретить его затуманенный ненавистью взгляд. А ещё он опять пребывал в неком замешательстве, думая о том, как могла какая-то женщина довести столь рассудительного и гордого человека до такого безумия. Он снова вспоминал Альби и испытывал странное беспокойство оттого, что теперь и Кондар оказался в столь же нелепом и безнадёжном положении.

А ещё Марк испытывал разочарование. Не то чтоб он всерьёз надеялся, что Кондар выведет его на след принцессы Морено, но всё же где-то в душе у него теплилась такая надежда. И справедливо было бы, если б за все эти покушения и убийства отвечал не один Кондар, ведь, судя по всему, он был всего лишь марионеткой в её руках. Но вот теперь ему грозит смерть, а она всё так же прячется в тени, продолжая творить свои тёмные дела и потихоньку высматривая новую жертву, которую использует в своих целях и бросит на произвол судьбы. И казалось, что этому не будет конца.

Модестайн доложил, что её сиятельство приглашает его к завтраку, и Марк ушел из кабинета, так и не прикоснувшись к бумагам на столе. Ему совсем не хотелось есть после вчерашнего пира, и он лишь отламывал от пышного пирога кусочки и вяло жевал их, рассеянно слушая Мадлен, которой не терпелось поделиться с ним впечатлениями от пира и услышанными там сплетнями. Наконец, она заметила, что он не расположен к беседе, но склонна была решить, что он просто вчера слишком много выпил, и вскоре оставила его в покое.

— Ты устал, — сочувственно произнесла она, поднявшись с места, и подошла, чтоб поцеловать его. — И наверно тебя всё ещё мучает недавняя рана. Тебе лучше остаться дома и отдохнуть. Элеонора сказала, что на сегодня не намечено ничего важного. Король будет заниматься делами двора, а энфер, когда проснётся, пойдёт на ремесленные улицы, чтоб выбрать там оружие, драгоценности и подарки для своей семьи. Так что ты вряд ли им понадобишься.

— Надеюсь, что не понадоблюсь, — пробормотал он. — Я устал от этой праздничной суеты и от расследования тоже. Сегодня я хочу просто посидеть с книгой у камина. Скажи слугам, чтоб без нужды не тревожили меня.

— Конечно, — улыбнулась она и, погладив его по плечу, ушла.

После завтрака он отправился в библиотеку, стараясь не вспоминать о стопках бумаг, ожидавших его в кабинете, долго бродил вдоль полок, выбирая книгу, но ни рыцарские романы, ни мемуары полководцев и царедворцев прошлого, ни философские трактаты не заинтересовали его. Наконец он взял в руки томик стихов в истёртом кожаном переплёте, подумав, что его затрёпанный вид говорит о том, что читали его часто, а значит, он должен заслуживать внимания. Открыв его, он прочёл несколько строф и убедился, что стиль этого автора гладок, а его лирические размышления о жизни не лишены смысла и, к тому же, в какой-то степени соответствуют его, Марка настроению. Он сел в старое резное кресло у растопленного камина, подумав, что когда-то в нём сидел, быть может, с этой самой книгой дядя Аделард, а до него молодой ещё дед, а потом, быть может, здесь так же будет сидеть его сын Арман. Его охватила странная меланхолия и он погрузился в чтение, не спеша двигаясь за строками, мыслями и туманными образами, проплывавшими в голове. Иногда он останавливался, чтоб обдумать внезапно пришедшую в голову мысль, и сидел, глядя на пляшущие на поленьях яркие язычки пламени, а потом снова читал, всё дальше уходя от своих тревог, от принцессы Морено, от необходимости добиться признания от несчастного глупого Кондара и от странного ограбления Лисьего замка, на расследование которого у него так и не нашлось времени.

Незаметно пролетели несколько часов, поленья в камине прогорели, а ему не хотелось даже встать, чтоб позвать кого-нибудь из слуг, потому внезапное появление на пороге Модестайна он воспринял с некоторым оживлением, но, заметив нерешительность на лице юноши, насторожился.

— Ваше сиятельство, — проговорил лакей с поклоном, — госпожа запретила нам беспокоить вас сегодня. Но там явился этот алхимик,