"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Крис осклабился в своей фирменной улыбке.

* * *

К моменту пиршества Марина немного расслабилась и успокоилась. Праздничный обед удался на славу: Эверик совместно с Дубком устроил в подвале настоящую промышленную теплицу, и там теперь росло все — от тыквы до клубники. Они заняли не только стеллажи, но все стены и парочку других помещений в подвале — даже к душевой сквозь заросли огурцов было не протиснуться.

Кстати, душевую Марина, наконец, опробовала и не впечатлилась. Нет, ребята постарались, конечно: и бак с подобием душевой лейки организовали, и удобную подачу в него воды — посредством Поморника через трубу. Но вот нагрев был весьма условным.

Вместо перемешивания холодной и горячей воды пользователю предлагалось за десять минут до мытья посредством багра опустить в воду раскаленный чугунный шар на цепочке. Который предварительно, естественно, нужно было нагреть на печи. Которую, понятное дело, требовалось затопить. Да и чтобы воду добыть, приходилось все равно идти во двор и говорить с Поморником, который теперь отвечал за колодец. В общем, так себе технология — примерно того же уровня, что и будочка во дворе. Ну, зато сами сделали!

Марина в качестве поощрения перенесла туда весь свой запас шампуней и мыла — пусть себе пользуются. Хотя, конечно, сделала она это не без умысла: привыкнут к чистоте, и потом, когда этот запас сойдет на нет, сами начнут думать, где бы добыть еще такой же качественный товар. И, глядишь, изобретут свой: к хорошему-то быстро привыкаешь, отвыкать уже не хочется.

…

Однако, когда первые восторги по поводу обособления от Академии утихли, на Марину вдруг снова снизошла тревога. Что-то ей все-таки не давало покоя. Точнее, много всего: и Габби с его угрозами, и неприятное ощущение, что они как будто украли чужую собственность. Наверняка же Тельпе это так не оставит и будет пытаться отобрать корпус обратно, хоть и пытался прежде его списать. Чисто из принципа!

Марина настороженно оглядывалась на ограду из кустов, как будто там, за их границей, уже столпились возмущенные студенты с плакатами «Верните музейную ценность!» и «Магики порочат нашу историю!». И чем больше она об этом думала, тем более зловещей казалась ей эта живая изгородь: она как будто шевелилась и потрескивала без участия ветра, а еще — на глазах становилась выше и гуще.

— Ксавьер, мне кажется, или раньше наша изгородь выглядела не так? — уточнила Марина, глядя, как сквозь узкий проход к ним пытается протиснуться какой-то студент.

— Да, я попросил Дубка усилить защиту, — признал Ксавьер, изящно накалывая палочкой свежевыращенную в подвале клубнику и отправляя ее себе в рот.

— Насколько усилить? — уточнила Марина, убедившись, что зеленое буйство ей не мерещится.

— Метров на шесть в высоту и на три — в толщину, — пояснил мужчина. — Чтобы слишком быстро никто не мог протиснуться. А еще я велел оставить только один выход. Поморник будет за ним следить. Сигнализацию парни уже делают — к вечеру будет готова.

— Быстро вы, — похвалила их Марина. — Я даже побояться толком не успела.

— Ну, защита весьма условная, — чуть сбавил градус радужности Ксавьер. — При желании и большом старании деревья всегда можно сжечь. Ну, а магов такая мелочь даже не задержит. Это так, на случай, если те уголовники заявятся: пока они разбираются с изгородью, мы разберемся с ними.

Марина представила себе, как сидит в окружении кольца огня и молится, чтобы пламя не перекинулось на корпус. А оно непременно перекинется — деревянных деталей много.

Девушка вздохнула.

«Такова жизнь, — философски заметил внутренний голос. — Нет в ней такого момента, чтобы все было идеально, как в сказке. Одну проблему решила — другие появляются. Так что учись у Ксавьера — цени минуту счастья прямо здесь и сейчас».

«Ты опять на его стороне, — фыркнула Марина. — Кто пару часов назад обзывал его мозголомом и кричал, что боится?».

«Не придирайся, — ответил ее незримый собеседник. — Иди лучше, письмо прими у несчастного студента: кажись, он стал первой жертвой нашей изгороди».

Марина глянула в ту сторону и действительно обнаружила, что несчастный зажат мощными стволами, и те как будто сдвигаются все плотнее, грозя раздавить его пополам.

— Дубок! — крикнула Марина в подвальное окошко, которое они организовали на месте дыры, проломленной Ежом. — Пусти парня.

Живая изгородь — живая в прямом смысле! — тут же заскрипела и раздвинулась. Несчастный студент упал на грязную тропинку. Но быстро пришел в себя, оправился и, косясь на отдыхающих магиков, торопливо пошел к Марине.

— Леди Калинина, Вам письмо от заместителя ректора, — пробормотал он.

— Спасибо, — Марина кивнула и взяла у него конверт. — Можешь быть свободен.

Студент — похоже, низкого происхождения — боязливо поклонился и чуть ли не бегом рванул по тропинке, торопясь просочиться сквозь снова начавший уменьшаться проход. Он даже почти успел вылететь наружу, но все же оставил на каком-то сучке кусок своего сюртука. Проход окончательно сомкнулся — видимо, Дубок перешел в охранный режим.

— Ксавьер, не прочтете? — смущенно попросила девушка, протягивая мужчине конверт. Тот вздохнул, но взял его, распечатал и принялся читать нечто, оформленное, как деловая бумага. Лицо его с каждой строчкой становилось все менее эмоциональным.

«Там какая-то гадость», — поняла девушка. А иначе зачем бы Ксавьеру сдерживать эмоции? Теперь-то Марина уже умела читать по его лицу.

— Что там? — спросил дядя Мадя, тоже заинтересованный молчанием мужчины. Да и магики, заметившие приход «почтальона», тоже затихли и уставились в их сторону, любопытствуя о содержании письма — даже забыли доесть праздничный обед.

— Нас просят освободить корпус, — спокойно сказал Ксавьер, сворачивая лист и вкладывая его обратно в конверт.

— По какому праву? — возмутилась Марина. — Вы же сами мне чит… Вы же вместе со мной читали трудовой договор. Там указано, что корпус с момента приема на работу и до моего увольнения переходит в мою собственность! Разве меня уволили?

Во дворе стало еще тише. Улыбки магиков погасли. Ребята переглядывались и выглядели очень озабоченными. А Марина — тем более.

— Нет, — спокойно ответил Ксавьер. — Они не могут Вас уволить. Только жалования лишили, так как формально в Академии больше нет класса музыки.

— Ожидаемо, — фыркнула Марина. — Ничего, у меня еще есть