Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Оказалось, что свою пыточную фабрику Калобухин расположил в подвале кинотеатра «Мир». И до Белого дома было — всего-то площадь перейти. Они и перешли. Причем народу вокруг было немало. И большинство из них, не то что мама, смотрели на Ростика во все глаза.

— Да, у Рымолова теперь будет классная репутация, — немного искусственно хохотнул Дондик.

Ростику на мгновение показалось, что только ради этой их прогулки он и устроил его освобождение. Но не будем чересчур зазнаваться, и на том нужно быть ему благодарным, решил он.

Они вошли в Белый дом. Люди, стоящие в холле перед лестницей, ведущей наверх, к главным кабинетам, замолкли. А все-таки этих дармоедов слишком много, решил Рост. Или они что-то знали заранее и тоже вышли посмотреть? От Дондика всего можно ожидать, даже такого — собрать побольше зрителей для своего спектакля.

Дверь в кабинет Рымолова была закрыта, а секретарши — обе, пожилая и молоденькая, — бросились грудью защищать председательские хоромы, но солдаты Дондика даже не стали особенно напрягаться, просто подхватили их под руки и оттащили в сторону. Вся компания ввалилась внутрь.

В кабинете, как всегда, было светло, потому что каменные ставни с окон были сняты. И народу сидело немало, человек семь или даже больше. Правда, некоторые из них сразу выскочили, едва поняли, что происходит нечто необыкновенное.

Рымолов привстал, как незадолго до этого Калобухин.

— Что это такое? — Он потряс головой. — Я спрашиваю, что?

— Все очень просто, — ответил Дондик. — Ваш прямой подчиненный, — он указал на Калобухина, — пытался заставить Гринева подписать вот это.

И он бросил на стол Председателя заветную папку с делом Ростика.

— Подписать? Что за бред? Я ничего не приказывал. И никакого дела Гринева нет.

— А то, что я пятнадцать заявлений написала, когда он исчез, — проговорила вдруг низким, очень сильным голосом мама, — тоже можно считать бредом? А то, что ни одно это заявление у меня не приняли?

— Да, Арсеньич, — подал слабый голос Рост, — там под кинотеатром настоящие хоромы, не для меня же одного? Сколько еще человек ты туда упек?

— Калобухин, что это? — спросил Председатель, начиная листать папку. Его брови вполне натурально поползли вверх. — Ты сам-то понимаешь, что это такое?

Калобухин встряхнулся, посмотрел на Ростика, на Дондика, потом на Председателя:

— Разрешите объяснить наедине.

Председатель откинул папку. По его губам скользнула презрительная усмешка. Он пытался быть молодцом, но уж слишком быстро вник в документы. Как-то почти автоматически складывалось впечатление, что он видел их не первый раз.

— Хорошо, можешь наедине. — Он посмотрел на Дондика:

— Вы позволите, капитан?

Дондик пожал плечами. Рымолов кивнул, словно ни на мгновение не сомневался в ответе. И перевел взгляд на Ростика.

— Опять из-за тебя неприятности, Гринев. — Он подумал, посмотрел в окошко. — Если отпустим, дашь слово, что не будешь больше бузить?

— Отпустите меня? — Рост попытался, чтобы его голос звучал крепче. — За невыполнение приказа, дезертирство, казнокрадство? Да только сейчас и бузить!.. Нет, не дам.

— Тогда так. — Рымолов вздохнул. — Через три дня ты должен покинуть город. Это приказ. Называй как хочешь — ссылкой, эвакуацией…

— У тебя есть место? — спокойно, даже как-то лениво спросил Дондик.

Если так считал капитан, значит, дело серьезнее, чем ему казалось. Значит, пора подчиняться. Ростик подумал. Потом тряхнул головой:

— Нет, сделаем не так. Не ты меня изгоняешь, Арсеньич, а я сам ухожу. Просто не хочу находиться рядом, когда вся монструозная система, которую ты создал, начнет тут по-настоящему веселиться и всех подряд поедать. А ведь она скоро примется и за тебя, это ты должен бы знать не хуже меня.

— Что ты мелешь? — удивился Рымолов, но уже не так уверенно. Он не умел притворяться, а сейчас, как Ростик понял, и не собирался.

— Ты считаешь, что все те молодцы из истории, которых отвели в конце концов на эшафот, были глупее тебя? Они тоже думали, что до них никогда никто не доберется, что такие вот Калобухины только для быдла…

— Андрей Арсеньевич, прошу оградить меня от оскорблений! — вскричал Калобухин.

— Так ты уедешь из города? Даешь слово? — решил настоять Председатель.

— Уеду. И даю. Пару дней полечусь, попрощаюсь с ребятами, расскажу, что и как было… А через три дня меня тут не будет.

— Хорошо, это всех устроит. — Рымолов твердым жестом, как что-то решенное, перенес папку в ящик стола, запер его и деловито сунул ключ в левый верхний карман офицерской гимнастерки. — Почти… устроит.

Ростик пошел к двери, стараясь поменьше опираться на маму, но не выдержал. Обернулся, очень уж интересный феномен, как оказалось, представлял собой этот бывший профессор каких-то там наук.

— Арсеньич, цель оправдывает средства, да? Как тебе диктаторские сапоги, кстати, не жмут? Соратники заговоры еще не раскрывают? Пищу повара при тебе еще не пробуют?

— Что ты знаешь о жизни? — Надо признать, владеть собой он умел куда лучше Ростика.

— Что знаю? — Рост почти улыбнулся, он и не рассчитывал, что все так удачно повернется. — Я знаю, что у жизни есть два плана. Общий и частный. Все диктаторы сориентированы на частный, им кажется, если задавил сейчас, значит, победил. А есть еще…

Рымолов хлопнул ладонью по столу.

— Все, хватит. — А не так уж хорошо он владел собой. Или не выдерживал взгляд, который не сводила с него мама. — Это все слова. Слова!.. Да, у меня есть соратники, и их немало. Они тоже все говорят, обо всем говорят, по каждому поводу советуют… А нужно — делать! Дела важнее слов.

— Ну да, — согласился Рост. — Цель важнее средства. Иначе быть не может. — Проходя мимо Калобухина, он вдруг сладко улыбнулся ему, и очкарик откачнулся, словно ему прямо в лицо выстрелили из пистолета. — А ты беречь себя должен, Сережа. А то ведь работа у тебя такая… трудная. И охраны в какой-то момент может не оказаться на месте.

Когда они вышли, Рост увидел, как один из автоматчиков Дондика давится от смеха. Оказывается, у всех были нервы. Дверь в рымоловский кабинет еще не закрылась, а Калобухин уже зачастил:

— Арсеньич, я требую, чтобы мне была выделена специальная…

Дверь хлопнула, как выяснилось, обе секретарши только того и ждали, чтобы отсечь посетителей от начальства. Или по-своему, по-секретарски пытались разузнать, что в действительности происходит — то есть подслушивали.

Они вышли из Белого дома. У подъезда стоял Чернобров со своей машиной.

— Командир, давай я подвезу, — предложил он Росту. — А то, как я понимаю, ходить тебе нелегко.

— Спасибо, — поблагодарил его Рост. — Я сейчас. — Он повернулся к Дондику:

— Откуда ты узнал, капитан? От какого-нибудь надзирателя?

Дондик улыбнулся,