Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

И успеем составить план дальнейших действий.

— Главная проблема не в том, что происходит апокалипсис, — сказал я. — А в том, что он происходит снова и снова. Это цикл, и если мы его не прервем, то из-за нашей Земли вся Система накроется медным тазом.

— Систему не жалко, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Людей жалко. И нелюдей тоже. Что с ними будет?

— Ничего не будет, — сказал я. — Вообще ничего.

— Это печально, — сказал Виталик. — Миллиарды разумных, да?

— Да, — сказал я. — Но у нас есть время, чтобы все исправить…

Зря я, наверное, это сказал. Впрочем, даже если бы я этого не сказал, вряд ли бы что-то изменилось.

Глаза Виталика и деда Егора остекленели. Это двое словно прислушивались к звучащему внутри головы голосу.

Голосу, который я не слышал.

Потому что я больше не местный.

— Сильные возвысятся, слабые падут, — повторил Виталик знакомые до боли слова. — Это ты все устроил, Сумкин?

— Нет, — сказал я.

Просто так совпало.

— Ты возник у нас вчера, — сказал Виталик. — И сегодня, меньше чем через сутки после твоего появления, стартовала эта ваша игра. Совпадение? Не думаю.

— На самом деле, это все устроил ты, — сказал я. — Ты написал программу для первого отката, и ты ввел туда условие, которое запускает цикл. Но этого ты. разумеется, не помнишь, потому что такая ромашка очень удобна для снятия с себя всяческой ответственности.

— Я не бегу от ответственности, Федор, — сказал Виталик. — И если это действительно сделал я, то я все вспомню. И все исправлю.

Не думаю, что даже он мог бы исправить вообще все. Пусть Земля какое-то оставалась стабильной, из-за этих циклов в самой Системе народу полегло уже немеряно. Кто-то в припадке молодецкой удали необдуманно влез на Землю, к кому-то пришли уже сами земляне в поисках прокачки и ценного лута…

Глаза Виталика снова остекленели, но на это раз все кончилось гораздо быстрее.

— Вторжение, — сказал он. — Гарри Борден достиг сотого уровня, и Земля открыта для игроков из других системных миров.

Нет, не просто так все совпало.

Это, черт бы его драл, Магистр и его великий план по спасению всего. Это он активировал начало игры, нажал кнопку старт, забрал Бордена и свалил восвояси, предоставив землянам самим расхлебывать последствия.

И ведь он с самого начала так и собирался сделать, понял я. Мог бы предупредить…

Виталик посмотрел на монитор.

Может, у него там лента новостей в реальном времени проматывается, может, ждал сообщения по оперативным каналам… Черт его знает, как у них на самом верху тут все работает.

— Ладно, разберемся, — сказал Виталик. — Дед, скажи Стасу, чтоб заводил бронепоезд. Мне нужно в Кремль.

— Зачем? — спросил я.

— Есть места и безопаснее, ек-макарек.

— Мне не нужно безопаснее, — сказал Виталик. Он встал, достал из шкафа кожаный плащ и облачился в него, несмотря на довольно теплую погоду.

Разумеется, это был не тот плащ. Он не был грязным, дырявым, несколько раз заштопанным, и не выглядел, как одежда, в которой кого-то уже один раз похоронили.

Потом он достал из шкафа дробовик.

Разумеется, это был не тот дробовик, но меня все равно посетило старое и давно забытое чувство.

Нахлынули воспоминания.

И на какой-то момент появилось изрядно подзабытое и ни на чем не основывающееся чувство, что все будет хорошо.

— В лихую годину президент должен быть на своем рабочем месте, — сказал Виталик.

— У тебя есть прекрасное рабочее место в бункере, и ехать туда гораздо ближе, ек-макарек.

— Президент в бункере или неизвестно где — это признак надвигающегося глобального пиздеца, — сказал Виталик. — А президент в Кремле — это символ стабильности, нерушимости и вот этого вот всего. Даже если это, сука, не так.

Глава 20

— К хренам, — сказал я.

Виталик засунул в карман плаща здоровенный пистолет и пару гранат и посмотрел на меня.

— Зачем ты так сказал?

— Не знаю, — признался я. — А зачем ты так оделся?

— Мне почему-то кажется, что это уместно, — сказал он.

Я посмотрел на Виталика системным зрением, и мое неплохо прокачанное восприятие открыло новые горизонты. Или новые глубины.

Или новые пределы, черт его знает, как оно правильно называется.

Многие игроки считают, что в Игре все решает уровень, и чем он выше, тем лучше.

Магистр утверждает, что все решают скиллы, при этом он свой настоящий уровень так никому и не показал.

Такеши как-то заявил, что всем рулит правильно подобранный шмот.

Чапай бы наверняка сказал, что все зависит от верного настроя.

Виталик, видимо, решил поставить эксперимент и суммировать все эти высказывания. И, как настоящий ученый и энтузиаст своего дела, эксперимент он решил поставить на себе.

Уровень у него был… эм… четырехзначный. И хотя первой цифрой значилась все-таки единица, я такого в Системе все равно никогда не видел. Тем более, не у непися, а у игрока.

А Виталик теперь был игроком, и класс у него был уникальный, и наверняка он придумал его себе сам.

— Боевой президент? — спросил я.

— Это типа играющего тренера, только круче, — объяснил Виталик.

Плащ у него был легендарный, и показателем брони, как у танка, и я отнюдь не об "армате" говорю, и добивал все статы чуть ли не под кап. Дробовик у него был не просто легендарный, а артефактный, то бишь, из него можно было палить в любом мире, независимо от того, наука там развивалась или технология.

Похоже, что Виталик собирался не просто играть с читами. Он собирался врубить годмод на полную…

Почему-то я сразу подумал о Соломоне Рейне, бывшем топе номер один общемирового рейтингового зачета. Интересно, каково ему теперь, когда вернувшиеся земляне снова сместили его с первой строчки?

А если учесть, что Гарри Борден тоже вернулся в игру, Соломон теперь даже не второй, а третий.

Я посмотрел на уровень деда Егора. Да, похоже, Рейну и третьим быть крайне недолго.

— Ты вообще понимаешь, насколько неправильно то, что ты сотворил? — спросил я у Виталика.

— И что эта эта Система мне сделает? — поинтересовался Виталик. — Дальше фронта не пошлют, меньше роты не дадут.

Дед Егор сунул в ухо миниатюрный наушник.

— Стас говорит, машина готова.

— Еще минуту и выходим, — распорядился Виталик, доставая из шкафа очередной боеприпас. На этот раз он не стал складывать его в карман, штуковина просто растворилась в воздухе.

Что ж, похоже он нашел свой инвентарь.

Инвентарь…

Тут по краю моего сознания