Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

было тогда принято говорить, ответственный советский работник, испытал примерно то же, что и Чижиков сейчас, иного объяснения, кроме емкого слова «бесовщина», деду на ум и прийти не могло! Еще Вилен Иванович мог предположить, что внезапно сошел с ума. Или же серьезно заболел, и в результате ему мерещится наяву всякая небывальщина. Но рассказать о случившемся дед не мог никому: в его время подобный рассказ был равносилен социальному самоубийству. Можно было потерять все: положение, работу и даже свободу. Могли и из партии выгнать. Или еще что похуже. Котя не очень хорошо представлял себе Советский Союз пятидесятых годов, но опасения деда ему были понятны.

То, что произошло с Чижиковым, едва только он коснулся дракона, было невероятно, удивительно и никакому разумному объяснению не поддавалось. Котю словно пронзила молния, по телу разлилась прохладная пьянящая волна, голова мгновенно пошла кругом, а потом — потом Чижиков как-то сам собой взял дракона и сжал в кулаке. И — увидел.

Увидел он… Сергея. Сергей сидел за заваленным книгами и бумагами столом — в небольшой, густо уставленной антикварной мебелью комнатке. Окна ее были плотно занавешены тяжелыми бархатными шторами. Над столом ярко горела лампа в бронзовом абажуре и с бахромой по краям. Обстановку комнаты Чижиков ухватил и осознал как-то сразу, в единый миг — осознал и испугался: как он попал сюда, почему смотрит Сергею через плечо, а тот его ровным счетом не замечает? Пораженный Котя вгляделся: на столе перед Сергеем стопками громоздились книги, старые и новые. Из многих томов торчали вкривь и вкось разномастные закладки, и поверх этого всего была расстелена длинная схема — то ли план археологического раскопа, то ли чертеж, но Чижиков ясно увидел нечто, похожее на ров и в нем — схематически изображенные фигурки людей, что стояли рядами друг другу в затылок. Одна из фигурок, крупная и подробно прорисованная, была вынесена на поля. Это был явный воин, в доспехах и со странным копьем в руке. Еще Котя отметил крупную иероглифическую надпись, идущую по верху схемы, а также многочисленные мелкие пояснения, тоже иероглифами. Сергей увлеченно разглядывал схему, потом свернул ее, достал другую, похожую, поглядел и отбросил в сторону, развернул третью — мелкую и подробную, выхватил из-под кипы бумаг увеличительное стекло, оправленное в вычурную бронзу, стал изучать ее под лупой… И в этот момент Котя пришел в себя. Точнее, вернулся к себе.

Произошедшее и ошеломило его, и заинтриговало. Чижиков уронил дракона на стол и пристально на него уставился. Одно из двух: либо произошедшее результат непонятного воздействия этой фигурки, либо у Коти не все в порядке с головой. Однако же в голове царила удивительная ясность, и в дурдом Котя явно не собирался. Конечно, все психи считают, что они совершенно нормальные, тогда как на самом деле… Да ну, ерунда какая! Чижиков, не отводя глаз от дракона, детально вспомнил все, что предшествовало его странному видению: он вытряхнул фигурку из мешочка, поднес к ней палец, торжествующе — да-да, именно торжествующе! — подумал… что же он подумал, даже пробормотал? Ну конечно: «Так вот что ты искал, Сергей!»

Чижиков хихикнул: ну точно, психушка по мне плачет. Нашел себе волшебную палочку и заклинание, приводящее ее в действие. Детский сад какой-то.

С другой стороны, а чем черт не шутит. Проверим. Не убудет.

— Отвернись, — велел он Шпунтику. — Ты ничего не видел. А если и видел, то никому не расскажешь. Иначе поссоримся. Понял?

Шпунтик понял, но отворачиваться не стал.

Тогда Котя, посмеиваясь про себя, но с некоторой все же опаской взял со стола дракона, сжал в кулаке и отчетливо произнес:

— Так вот что ты искал, Сергей!

Ну?!

И ничего не произошло.

— Что и требовалось доказать! — с некоторым разочарованием сообщил коту Чижиков, разжал кулак и уставился на дракона. — Но как-то же это заработало, верно?

Ему очень не хотелось признавать себя психом.

— Ладно, — сказал Шпунтику Котя. — Предположим, эта хрень отзывается на имя. Вот сжал в руке, сказал имя — и пожалуйста: видишь того, чье имя. А?

Кот Шпунтик участвовал в размышлениях хозяина по мере кошачьих сил. Он сидел на столе напротив, пристально вглядываясь в Чижикова, то принимался успокаивающе мурлыкать, то начинал тереться о хозяйскую руку, что вообще-то коту было несвойственно, ибо он обычно не опускался до подобных нежностей. Шпунтик изо всех сил хотел помочь. Он даже мяукнул.

Котя, отвлеченный этим непривычным звуком от разглядывания блестящей фигурки, с недоумением перевел взгляд на кота — и опять показалось ему на мгновение, что снаружи к оконному стеклу прижалось чье-то лицо — вытянутое, голубоватое, эфирное. Котя тряхнул головой, поглядел внимательно: ничего нет.

— Нет, мой хвостатый друг… — пробормотал Чижиков, успокаивающе поглаживая встрепенувшегося Шпунтика, — ты как хочешь, а тут творится какая-то странная ерунда. Какая-то… потусторонняя муть!

Пораженный нелепостью этой мысли, Котя глупо хихикнул.

— Ладно. Не будем отвлекаться…

И все же, выждав пару секунд, Чижиков снова внезапно во все глаза уставился на окно — неожиданно, будто из засады выпрыгнул. Но нет, никаких лиц там не было, и ничего другого потустороннего.

И слава богу.

— А давай еще раз попробуем! — Котя сжал дракона и, для убедительности зажмурившись, воззвал. — Сергей!

Посидел некоторое время с зажмуренными глазами, потом осторожно приоткрыл один. Вздохнул.

— Не понимаю… Почему ничего не происходит?

Котя пригорюнился, но не сдался.

Он потратил еще полчаса, так и этак сжимая в кулаке дракона и на разные лады выкликая Сергея, но не добился ровным счетом никакого результата. Дракон равнодушно глядел на Чижикова, а Чижиков с нарастающим раздражением глядел на него. Кот Шпунтик устал от участия в бесплодном процессе и свернулся в клубок на углу стола.

— Да что же это!..

Ладно, раз бесценный опыт повторить не удалось, Котя, не выпуская фигурки из рук, решил припомнить, что он увидел: кабинет — да-да, скорее всего та комната была кабинетом, стол, заваленный книгами и бумагами, какие-то схемы и планы, сам Сергей — волосы собраны в хвост, темная рубашка, тонкая цепочка на шее…

Тут оно и накрыло его во второй раз.

Чижиков снова увидел Сергея, тот по-прежнему сидел за столом, а вокруг валялись скомканные полосы бумаги, видимо, все те же схемы. Только сейчас Сергей читал толстую книгу, прихлебывая горячий чай из громадной кружки с красной розочкой на боку. Хмурился, нервно листал страницы.

«Стоп», — сказал себе Чижиков и вернулся.

Он был дома. За окном стоял теплый питерский май, на столе мирно дрых Шпунтик, и только голова почему-то кружилась, а на