"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

зимнего обмундирования немцам было очень тяжело и под Москвой, да и на всём Восточном фронте в целом. Вермахт зимой 1941/ 1942 годов пережил тяжелейший кризис едва не поставивший его на грань гибели. В эту зиму многие немецкие генералы вспомнили об участи Великой Армии Наполеона, постигшей её во время русского похода.

— Товарищ, генерал — полковник,- вдруг прервал мои размышления старшина,- что -то машину с охраной не видно. Отстали они,что ли?

— Я обернулся, посмотрел в заднее окно и действительно не увидел машину с охраной.

Да,что -то их не видно. Сломались,что ли? Остановись.

Старшина начал тормозить и тут до моего слуха донёсся звук автоматной очереди.

Глава 16

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал — полковника Гальдера.

Запись от 18 сентября 1941 года.

Вывод 1-й и 6-й танковых, а так же 3-й моторизованной дивизий с фронта группы армий «Север» для переброски их на юг. 20-я танковая дивизия застряла в грязи (у Старой Руссы).2-я армия имеет приказ передать свою полосу 6-й армии и поступить в распоряжении группы армий «Центр».

Дневник Генерал — фельдмаршала Бока. Запись от 18 сентября 1941 года.

Командование 2-й армии оказалось во время киевского сражения не у дел и сдаёт полномочия.

С утра приезд генерал — полковника Гёпнера, на которого возложено командование танковыми силами 4-й армии (Клюге), он получает от меня соответствующие инструкции.

За исключением незначительных стычек, на фронте относительное спокойствие.

- Черти по колёсам бьют! — закричал старшина и стал лихорадочно крутить руль. Машину стало вести влево, она явно теряла управление.

— Засада! Попали в засаду! — промчалась в мысль в моей голове,- немцы! Откуда они здесь? Хотя какая разница откуда!

В своей жизни я дважды попадал в засады. И оба раза во время Первой Чеченской. Причём, как я подозреваю до сих пор, во второй раз я, вместе с колонной своего батальона, оказался под огнём многочисленных «духов» в одном из ущелий, по прямой наводке своих сослуживцев, которым очень мешал слишком принципиальный комбат в моём лице. Мешал кое — кому проворачивать разного рода мутные схемы. Главным подозреваемым был начальник штаба моего полка, на которого я сумел достать практически неопровержимые доказательства, что, товарищ подполковник, ни мало не много, продаёт собственных солдат в рабство боевикам. Вот он и слил информацию кому надо о маршруте передвижения моего батальона. Который к тому же находился на марше в очень не полном составе. Из этой засады мне удалось вырываться, с простреленным бедром, потеряв при этом тридцать человек. Именно ранение и спасло меня, в конечном итоге, от попадания под трибунал, под который очень хотел отдать меня начальник штаба (командир полка, относился ко мне в принципе не плохо, но поскольку был запойным алкоголиком, то фактически давно потерял все нити управления полком,отдав всё своему начальнику штаба, который не мешал ему предаваться радостям служения Бахусу).

От трибунала я сумел отвертеться, попав на службу в медвежий угол в Богом забытую часть. Да ещё с понижением. Именно тогда от меня ушла жена. А вот бывший начальник штаба моего полка закончил жизнь скверно. В декабре 1997 года его вместе с любовницей расстрелял киллер. Честно говоря, когда я услышал о его смерти, то испытал чувство удовлетворения.

Старшина, влево, бери влево, прочь с дороги! — закричал я, и обернувшись схватил лежащий сзади меня новенький ППШ. Надо же, в самый последний момент прихватил его с собой, как говорится на всякий пожарный, а то хорош был бы я сейчас с одним ТТ в руках.

Машину развернуло задом к кустам из которых вёлся огонь по нам, она съехала с дорожного полотна и окончательно остановилась оказавшись в кювете.

— Прочь, прочь из машины.- заорал я одной рукой открывая дверь, другой держа ППШ (не забыть ещё и портфель с документами!),- прочь! — крикнул я ещё раз, видя Никодимова который растерянно мотал головой.

Через открытую дверь я кубарем выкатился в кювет, и тут же за мной туда вывалились водитель с моим адъютантом. Всё — таки Никодимов, сообразил и сориентировался очень быстро. Вот,что значит обстрелянный командир! Хотя судя по всему в засаду он попал в первый раз. Вот потому и замешкался в первый момент.

Не успели мы спрыгнуть в кювет, как из кустов, загрохотали винтовочные выстрелы.

Старшина вскинулся и сделал попытку вылезти из кювета.

— Сиди,- крикнул я ему,- совсем оху@л,что ли?Что под пули лезешь?

— Машину, машину жалко!- ответил мне жалобным тоном мой водитель, — такая машина! Попортят гады!

— Оружие у вас есть?- рыкнул я свирепым голосом.

— У меня наган,- ответил мне Никодимов, вытаскивая из кобуры это чудесное изобретение бельгийских оружейников, так полюбившееся с начала в императорской России, а потом и в СССР,

— У меня ППШ,- сказал старшина,- только он там в машине, под сиденьем. Может я мигом сбегаю за ним?

В этот момент из кустов грохнул ещё один выстрел и над нашими головами просвистела очередная пуля.

Получалось,что из нас троих, только я вооружён более или менее серьёзно. У Никодимова только имеется только наган, а старшина вообще безоружен.

— Где это чертова охрана? — раздался встревоженный голос Никодимова,- и когда они успели отстать?

— Так старшина не болтайся и не путайся под руками,- скомандовал я,- раз у тебя нет оружия, Игорь, следи внимательно за своей стороной, а я за своей. Полезут, подпускай поближе и только тогда стреляй. Патроны береги.

Кинув взгляд на ППШ, который я держал в своих руках, я вдруг вспомнил,что последний раз имел дело с этим оружием ещё в училище. Дай Бог мне сейчас справится с ним.

Наступила тишина. Я внимательно всматривался в кусты из которых по нам только, что вели огонь. Никакого движения там не было заметно. Очевидно немцы всё ещё не решались выйти из них на дорогу и подойти к машине.

— Смотри в оба,- прошептал я Никодимову,- сейчас полезут.

Старший лейтенант кивнул мне головой и так же как и я стал напряжённо смотреть в сторону кустов.

Прошла минута — другая, кусты шевельнулись и я заметил, как из них выскочили две фигуры и направились короткими перебежками к машине.

Я быстро снял автомат с предохранителя и еле слышно шепнул Никодимову:

— Подпускай поближе!

Видимо в сгустившейся ночной темноте немецкие разведчики, которые устроили такую наглую засаду возле дороги, не разглядели толком то, что мы успели выскочить из машины