Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 - Данил Коган

— Да я всю коробку у вас оставлю, — ответил я. — А то ваши пакетики когда-нибудь вызовут у вас обширную интоксикацию.

Вот он, странный. Сто процентов мог себе позволить хороший чай. Нет, пьет это пакетированное гуано. Ладно, как я уже говорил, чужая душа — потемки. А жирных тараканов под черепушкой нагуливать вообще любимая забава любого мага. Говорят, при достаточно глубоком погружении в «познание мира», психика мага необратимо меняется. К счастью, маг не становился буйнопомешанным маньяком, но начинал чудить. Кто, как Геллер, с чаем, а кто, как мой двоюродный дядя Макар, который обожал анимировать пластилиновые фигурки. У него в кабинете целая армия, говорят, была, прямиком из периода Наполеоновских войн. Замок, пушки, кирасиры с гренадерами. Лепил он все фигурки сам, руками, не подпуская никого близко. А затем устраивал реконструкции сражений, заставляя пластилиновых гомункулов драться друг с другом и превращая их в лепешки. Один из сильнейших техномагов Воронежа, между прочим.

— Ладно, перед смертью не надышишься, — оптимистично заявил, закончив чаевничать, душка Геллер. — Пойдемте, Алексей, вашу личную Немезиду препарировать. Надеюсь, сегодня вы тоже выживете.

— А уж я-то как надеюсь, маэстро. Свыкся, знаете ли, с этим телом и этим циклом перерождения.

— А вам-то откуда про циклы знать? — спросил он лениво, открывая передо мной дверь в заклинательный покой.

— Почитал брошюрку с вашего стола, еще в позапрошлый раз. Прикоснулся к мудрости наших восточных соседей.

— Ерунда это все про реинкарнацию, — выдал вдруг ритуалист, выводя на экран вычисления и объемную схему печати. — Нет никакой души, и переселяться в нас нечему. После смерти все действующие оболочки астрального тела разрываются, и мы просто истекаем энергией в пространство, возвращая часть эфира обратно.

— А как же «ходящие по снам» там или «говорящие с духами»? — спросил я с любопытством.

— Давайте уже делом займемся, Алексей, — оборвал мои попытки потянуть резину в долгий ящик маг. — О душе пофилософствуем как-нибудь на досуге за чашкой вашего замечательного чая. Готовы?

— Угу. Как десантник. Всегда готов. Объясняйте, что от меня потребуется в этот раз.

«Этот раз» оказался муторным, энергозатратным и крайне болезненным. Пока Геллер занимался тонкой настройкой и переписыванием участка рунной цепочки, моя задача была удержать контур печати, над которым мы работали, от рассыпания. От меня требовалась только грубая сила, вернее, прана и терпение. И того и другого у меня было в избытке, однако, к концу процедуры, даже мои, казавшиеся неисчерпаемыми, резервы праны и здоровья показали дно. Кроме прочего, процедура в этот раз сопровождалась странными фантомными ощущениями. Меня то морозило, то кидало в жар. Тело то разбивал паралич, то мышцы начинали неконтролируемо дергаться, как у припадочного. Приступы острой боли сменялись периодами почти коматозного небытия. А я, стиснув зубы, удерживал очередной участок контура и мысленно материл Геллера, неизвестного постановщика печати, себя, инициировавшего эту пытку, и подлое мироздание в целом. При этом я не мог прервать процедуру и крикнуть: «Все, хватит, я больше не могу». Вернее, мог, но последствия такого поступка мне бы не понравились. Перед тем как я погрузился в медитацию, Геллер показал мне несколько снимков того, что остается от людей, если резко прервать работу с высокоэнергетическими контурами. Кровавые ошметки на фотках произвели на меня неизгладимое впечатление. Так что я терпел и держал. Держал и терпел.

Когда казалось, что сил уже ни на что не осталось, и дрожащая линия светящихся символов рассыпется у меня в виртуальных руках, колебания печати замерли, а знаки перестали плясать и меняться. Геллер закончил работу. Я подождал еще немного, наблюдая внутренним зрением за «угасанием» контура. Убедившись, что свистопляска прекратилась, я вынырнул из медитации, возвращаясь во внешний мир.

Геллер, такой же уставший, как и в прошлый раз, бесцеремонно задрал мне веко, посмотрел на закатившийся глаз, после чего, кряхтя, поднялся на ноги.

Молча покинул заклинательный зал, оставив дверь открытой. Я прямо физически почувствовал, как вытекает из комнаты сконцентрировавшийся здесь во время процедуры эфир.

Немного полежав на спине, я, хрустя суставами, поднялся на ноги и тоже вышел на кухню.

— Все? Закончили? — спросил я ритуалиста, обмякшего на стуле возле закипающего чайника.

Геллер открыл один глаз, посмотрел на меня, как солдат на вошь, но ответить соизволил:

— Сомневаюсь. Хотите рискнуть — можем ограничиться сегодняшней процедурой. Но я бы рекомендовал провести еще один ритуал. Для гарантии. Очень сложная структура у этой чары. Я, конечно, вроде бы уничтожил контуры, отвечающие за определение магических воздействий. Ну, распознавалку защитных заклинаний башни, — добавил он, видя сомнение в моих глазах. — Но я бы еще почистил пару подозрительных участков.

— Знаете, в таком деле невозможно перестраховаться, — ответил я. — Давайте запланируем еще один сеанс. Хотя, конечно, повторять сегодняшнее приключение мне совсем не хочется.

— Вы упоминали, Алексей, что собираетесь инициироваться как стихийник.

— Все верно. У меня даже будут шикарные условия инициации.

— Рад за вас. Значит, следующую процедуру нужно проделать до этого, — и снова, видя невысказанный вопрос, он с тяжелым вздохом продолжил. — Печать подпитывается вашей внутренней энергией. С ней уже сейчас работать крайне тяжело. Как только вы инициируетесь, энергия стихий наполнит контур и сделает его еще крепче, а работу с ним невозможной. По крайней мере, для меня.

— А первая медитация у меня через день. Мы сможем провести процедуру завтра?

— Да вы смерти моей хотите, Алексей! Но что поделать. Ненавижу бросать дело на полдороге. Запишитесь у Вали на завтрашний день и счет возьмите. Все, до завтра я вас видеть больше не хочу. А чай, кстати, несите такой же. Мне понравился.

* * *

Мы с командой сидели в «Пушках-Мишках». Я пил яблочный сок и молчал. Сил совсем не было, после сеанса с Геллером я так нормально и не восстановился. Остальные праздновали вовсю, шумно, с шутками-прибаутками. Единственным человеком, кроме меня, не проявлявшим особого веселья, был Красавчик.

Да. Он выжил. И даже был выписан одновременно с остальными ребятами. Врачи посчитали его состояние удовлетворительным. Но он сидел, забившись в угол дивана, и молча держал в руках бокал пива, начатый еще в самом начале встречи.

— Не, вы поняли! — в который раз за вечер повторил Ветер. — Я думал, мне конец, реально. Никогда больше без «Витязя» на выезд не пойду. Видели, как он мне ДШК развалил, вместе с грудиной? Ска, думал сдохну! Давайте еще за то, что выбрались оттуда все.

— Ага. Сильно бы тебе «Витязь» твой помог, Олег, — ответил Кабан. — У этих мутантов сила нереальная. И клинки из мутировавшего металла. Пробило бы нахрен. Хотя, может быть, што не насквозь.