Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

должное, свою роль она отыгрывала до конца. Так мило отдавалась, так чувственно помогала, ещё и позволила абсолютно всё! Даже свои роскошные пряди, когда чепчик окончательно улетел под стол, едва ли не сама вложила в мои руки. Знала, от чего с ума схожу, и делала именно это! А уж эти её фразочки, с неизменным «господин», добили окончательно. Правда, чаще всего в них явственно ощущалась ирония, особенно когда к слову добавлялось «Кошак». Насмехалась чертовка, но продолжала твердить свои будто бы встроенные во внутренний динамик фразы. Кукла — натуральная кукла!

Когда всё закончилось, мы лежали на кровати. Стол остался в самом начале, его последовательно сменяли стулья, кресла, ковёр на полу, даже широкий подоконник! И вот теперь мы здесь, на истинном алтаре любви — огромном многоспальном ложе. Номер явно был подобран со смыслом. Всё просчитали, бестии!

Лежать вот так, ощущая гибкое девичье тело в своих руках, было одно удовольствие. Раскинувшаяся на мне кошка шумно дышала в ухо, то и дело касаясь его губами. Её ладошки покоились на моих плечах, и нет-нет, а проходились по предплечьям тонкими пальчиками. Я же не разменивался по мелочам. Накрыл ладонью спину валькирии, второй рукой вовсю тиская упругую попку. Кошке нравилось!

— Где ты нахваталась этих фразочек? — первым не выдержал порядком затянувшегося молчания.

— В местных голосериалах.

— Ты смотрела сериалы⁈

— Я всегда тщательно готовлюсь к миссии, Кошак. Тебе ли этого не знать?.. Внешникам из головидения очень нравилось подобное обращение.

— Может, внешникам и нравится… некоторым… Но ты вела себя будто кукла, в которую вставили дурацкие пошлые комментарии. Совершенно нелепые и неуместные.

— Только не говори, что тебе не понравилось, — фыркнула метиллия, бессовестно облизывая мне ухо.

— Мне нравишься ты. Особенно в своей самоотверженности! Не хочешь, кстати, объясниться? Что за миссия? И что на это сёстры скажут?

— Миссия?.. Стая решила тебя поощрить. Я вызвалась добровольцем.

— Поощрить? За что⁈

— Ты наплевал на дурацкую конспирацию ради нас. Сломал об колено разведчицу. Хотя запросто мог куролесить с местными. Стая решила, что это заслуживает самого серьёзного поощрения.

— Подожди. Но ведь до того тебе чуть ли не силком запрещали проявлять эти твои закидоны.

— Запрещали. И сейчас хотели запретить. Только я всех послала. С тобой — можно. Мой лорд…

— Так! А это откуда?

— От Лираны. Тоже буду привыкать так к тебе обращаться… Они не хотели меня отпускать, да ещё и с таким настроем. Но Триша настояла. Встала на мою защиту.

— Триша⁈ — нет, сегодня, определённо, день откровений! Чтобы эта властная метиллия, республиканка до мозга и когтей, и позволила Эйди проявить слабость перед мужчиной? Воистину, мир сходит с ума! Или одна отдельно взятая его стая.

— Твоя сестра по наставнице так и сказала: если ему нравится, почему бы и нет? Наш ты мужчина, или не наш? Кот. Боец. Мечник. Надёжный. На всё готовый ради нас. Принадлежащий нам полностью, без остатка. Так почему бы не подарить такому милому мальчику подарок, которого он заслуживает?

— Нет, что-то здесь не вяжется… Так! Всё дело в принцессе! Я прав?

— Ну… — нехотя протянула эта бестия, с неохотой сознаваясь. — Наверное. Она ещё добавила, что, мол, нечего ему непонятно кого в прайд тащить. Мы вполне может дать всё, что ему нужно от женщины. Сами. Республиканки мы, в конце концов, или мимо проходили⁈

— Всё с вами ясно, республиканки вы мои… Но за самоотверженность спасибо, Ди. Я запомню. Ты была просто великолепна! Только обещай не засорять ни мне… ни себе… этими дурацкими фразочками мозг. Оставайся собой. Договорились?

— Да, — томно выдохнула подруга, активно завозившись. Её зубки впились мне в мочку уха, пальчики выпустили небольшие коготочки, тут же заскользившие по плечам и шее, а бёдра пришли в движение. Поступательное. И очень приятное по последствиям.

Вскоре егоза засобиралась восвояси. Признаюсь, до последнего не хотел её отпускать. После игры в поддавки девочка конечно наверстала упущенное, но свою валькирию я любил в любой ипостаси. Вот и сейчас, привстав на локтях, пристально наблюдал, как она одевается. Эйди сначала собиралась поспешно, но почувствовав мой взгляд, превратила обычное одевание в подлинный сеанс стриптиза. Наблюдая её гибкие вдумчивые движения, сопровождающиеся обещающей улыбкой, я бессовестно засмотрелся. Будто стал участником сеанса гипноза! Даже не заметил, как начал подниматься. Однако с валькирией этот номер не прошёл. Взгляд глаза в глаза — и вот уже меня накрывает разрядкой. Имплант. Эта бестия не постеснялась сопроводить им сеанс стриптиза!

Когда смог взять себя в руки и подняться, Ди была уже в дверях. Опершись на мощный стол, я пристально смотрел ей вослед. Опять пришло возбуждение — никакой имплант не понадобился! Да что там, я чуть было не бросился следом! Будто и не было всей этой наполненной безумствами ночи. И опять метиллия легко угадала моё состояние. Обернувшись напоследок, кошка… подарила мне воздушный поцелуй. Вместе с игривым касанием импланта. В этот раз, когда пришёл в себя, прелестницы в номере уже не было — благополучно отступила, оставив арьергардное заграждение в виде импульса удовольствия. В лучших традициях подразделений десанта. Ну, чертовка! Люблю её такой!

Едва Эйди скрылась, в дверь постучали. Нахмурившись, я пошёл открывать — прямо так, в чём был. Почему-то подумалось, что сестрёнка не удержалась и решила вернуться. С неё станется. Мне же это только на руку. Открыв дверь, увидел там такой знакомый передничек… и платьице… Ни слова не говоря, затащил попытавшуюся что-то пискнуть девчонку в комнату. Заткнул рот напористым поцелуем. Ногой закрыл дверь. Притиснул чертовку к стене. Поймал руки, заведя их за голову. И лишь теперь позволил себе залезть подруге под юбку.

Не прошло и пяти секунд, как девочку накрыло спазмом удовольствия. Я прибавил напора. После третьего раза подруга кулем обвисла в моих руках, тяжело дыша, и только теперь я заподозрил что-то неладное. Девочка дышала, будто загнанная лошадь, чего ни с одной из валькирий отродясь не случалось.

Отлепившись от пухлых девичьих губок, всмотрелся в лицо. На меня затравленно и в то же время с какой-то затаённой радостью смотрели чёрные глазищи совершенно чужой девчонки. Она была даже старше Эйди! Но жалась к руке, не желая отпускать мои пальцы.

— Господин, я пришла убираться. Не за этим, — постреливая глазками, горячо зашептала внешница. — Отпустите меня. Я буду кричать.

Ну уж нет! Ненавижу оставлять… понадкушенное. Только не сейчас. Я сразу отметил про себя, что девочка в принципе не против, но её реально могут хватиться. Да и дико ей как-то с первым встречным. Однако у внешников есть один