Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

Внизу, в долине у подножия серпантина, где еще вчера гулял лишь ветер, раскинулся лагерь. Десятки шатров выстроились безупречно ровными рядами, образуя геометрически правильный узор. Магические светильники, еще не погашенные с ночи, очерчивали периметр. Между палатками двигались фигуры в развевающихся мантиях. Их было много. Слишком много.

Я перевела взгляд чуть дальше и увидела то, от чего внутри всё похолодело.

Осадные орудия. Три исполинские магические баллисты на тяжелых колесных лафетах. Их станины были сделаны из черного дерева, а ложа исписаны рунами, которые пульсировали болезненным голубоватым светом. Группы магов суетились вокруг них, устанавливая в гнезда кристаллы-накопители размером с человеческую голову.

— Тридцать боевых магов, — тихо произнес Хорт рядом со мной. — Это только те, кого я вижу в первом ряду. Плюс пятеро в церемониальных мантиях…

— Архимаги, — закончила я, переводя трубу на группу у центрального шатра.

Пять фигур стояли отдельно, неподвижно, как статуи. Их мантии были расшиты золотом и серебром так густо, что ткань казалась металлической броней. В руках посохи, навершия которых сияли, искажая воздух вокруг маревом чистой силы. Даже с такого расстояния я чувствовала давление их аур.

— Они привезли с собой половину арсенала столицы, — мрачно пробормотал Грим, нервно теребя край рукава. — Эти баллисты пробивают крепостные стены с двух выстрелов. А кристаллы такой емкости могут обрушить скалу на наши головы. Они пришли не договариваться.

— Они пришли стереть нас в пыль, — голос Элары звучал ровно, без эмоций, но я видела, как побелели её пальцы, сжимающие парапет.

В этот момент пять фигур в золотых мантиях подняли посохи. Воздух над долиной потемнел, сгустился, задрожал маревом, словно над раскаленной сковородой.

— Всем в укрытие! — заорал Брокен, его голос перекрыл шум ветра. — Щиты!

А через миг небо раскололось. Это был водопад огня, молний и ледяных копий. Совет ударил всем сразу. Огненные шары размером с дом неслись к нашим стенам, оставляя дымные хвосты. Молнии ветвились, ища металл. Ледяные глыбы падали с неба, как метеориты.

Я вцепилась в холодный камень стены, не в силах отвести взгляд. Несколько секунд и всё это обрушится на нас… но в сотне метров от стены воздух вдруг вспыхнул. Прозрачная пленка барьера, которую удерживали Сорен и Марта, стала видимой и голубоватое, дрожащее марево накрыло торжище гигантским куполом.

Атака врезалась в щит с таким грохотом, что заложило уши. Огонь растекся по куполу жидкой лавой, а молнии зазмеились по поверхности, ища брешь.

— Держит! — крикнул кто-то из гномов с диким восторгом.

— Еле-еле! — процедил Хорт, глядя на свои приборы. — Нагрузка запредельная! Узлы греются!

— Я иду в Башню, — голосом не терпящим возражения, сказала я, и все разом на меня обернулись. В глазах стариков я видела страх, в глазах Тары боль, но никто не попытался меня остановить, всё понимали, что без меня не справятся.

— Я иду с тобой, — сказал Молчун, отлепляясь от стены. — Тебе понадобится помощь на месте.

Я просто кивнула и побежал прочь со стены, через площадь, над которой гудело и трещало магическое пламя, сдерживаемое из последних сил лишь двумя магами…

Внутри Башни воздух был наэлектризован. В холле собрались все освобождённые техномаги. Кто-то лихорадочно проверял инструменты, кто-то чертил мелом на полу последние расчеты, кто-то просто сидел в углу, сжимая талисманы и шепча молитвы забытым богам механики.

У окна стоял Сорен. Он выглядел… страшно. Лицо заострилось и посерело, под глазами залегли черные провалы, руки била мелкая дрожь. Он был похож на свечу, которая догорает, но пламя её всё еще яростно сопротивляется ветру.

— Мей, — он заметил меня и попытался улыбнуться, но вышла лишь гримаса боли.

— Ты как?

— Держусь, Марта тоже. Мы справимся. Главное… ты готова?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но выбора всё равно нет.

— Будет больно, — он коснулся моей руки, и его пальцы были горячими, как у лихорадочного больного. — Невыносимо больно. Пропустить через живое тело мощь Башни и Голема одновременно… это может сжечь тебя дотла.

— Может, — я накрыла его ладонь своей, пытаясь передать хоть немного спокойствия. — Но если я этого не сделаю, Совет сожжет нас всех.

Он хотел что-то ответить, но в этот миг мир снаружи снова взорвался. Грохот был таким, словно небо рухнуло на землю. Башня содрогнулась всем своим каменным телом, а с потолка посыпалась штукатурка.

— Ещё один удар! — истошный крик наблюдателя с верхнего яруса потонул в новом взрыве.

Я выбежала на крыльцо. Небо над торжищем перестало быть голубым, оно полыхало. Огненные шары размером с деревенский дом неслись к нам по дуге, оставляя за собой черные дымные шлейфы. Ледяные копья, каждое толщиной с корабельную мачту, с визгом резали воздух.

— Узлы перегреваются! — донесся чей-то крик. — Третий и седьмой сектора на грани! Кристаллы сейчас лопнут!

Я развернулась и бросилась внутрь, к винтовой лестнице, ведущей вниз, в самое сердце Башни.

Подвал встретил меня гулом и запахом озона. Исполинские механизмы, которые мы чинили, сейчас вибрировали, готовые сорваться с цепи. В центре зала, в круге из полированного камня, выложенного серебряными рунами, стоял Молчун. От круга тянулись два толстых медных кабеля, уходящих в стены.

— Ложись в центр, — приказал старик. — Руки на контакты и не отпускай. Что бы ни случилось, Мей, не отпускай. Иначе нас всех размажет тонким слоем по этим стенам.

Я опустилась на камень. Холод мгновенно прошил одежду, добравшись до позвоночника. Я легла на спину, раскинула руки и сжала медные рукояти контактов.

— Сейчас ты откроешь шлюзы Башни, — голос Молчуна доносился словно сквозь вату. — Полностью, а потом потянешься вниз к голему. Почувствуешь два потока. Стань руслом, Мей, пропусти их силу через себя.

— А если я…

— Ты справишься, у тебя нет права не справиться.

Наверху снова грохнуло так, что пыль с балок посыпалась мне в глаза, и башня протяжно застонала.

— Давай! — рявкнул Молчун и рванул рубильник, а я, мысленно обратившись ко всем богам, закрыла глаза и открыла душу…

Сила Башни была похожа на электрический разряд. Холодная, быстрая, математически выверенная энергия ударила в левую руку. Я стала частью огромного часового механизма, я чувствовала каждый зубец миллиона шестеренок, каждый щелчок реле, каждое движение поршня. Это была сила Порядка, сила сжатой пружины, готовой