Раб - Дмитрий Лим

оказалась большой и впечатляющей. Огромная шкура, напоминающая медвежью, покрывала пол. Окно небольшое и так же затянутое мутной плёнкой. Зато спальное место сделано из дерева и в несколько слоёв устелено шкурами и подушками. Стены густо увешаны амулетами из костей и перьев, а также различными ритуальными предметами. В углу стоял огромный сундук, окованный полосами меди, — я первый раз в этом мире видел такое роскошное расточительство.

Затем шаман повёл меня в соседнюю комнату, которую, как я понял, мне и предстояло занять. Она была сильно скромнее, без шкур на полу и сундуков, но…

«Кровать! Сука, почти нормальная, человеческая кровать!»

Небольшая кровать с грубо сколоченным деревянным каркасом и матрасом, набитым сухой травой, стояла у стены. Огромная потёртая шкура какой-то зверюги, свёрнутая валиком, изображала одеяло, а над изголовьем, занимая место католического креста, висела какая-то хрень из перьев, пучка сухой травы и трёх зеленоватых камушков. В общем, не хоромы, но вполне прилично, особенно после рабской конуры.

Весь осмотр проходил молча: старик просто показывал мне жильё, не спеша объяснить, что именно хочет от меня. У последней двери он остановился, многозначительно глянул мне в глаза и, прежде чем распахнуть её, сообщил:

— Не смей сюда ходить! Ты понял меня, Макс? Иначе духи предков проклянут тебя!

Я серьёзно кивнул, соглашаясь с его требованием и не представляя, что же он прячет там.

Третья комната оказалась неожиданно роскошной: на полу две здоровых шкуры с коротким ворсом, по стенам развешены расшитые разноцветными узорами покрывала, прикрывающие потемневшие брёвна, на постели — множество довольно ярких подушек. На стенах висели подобие зеркала из отполированного до блеска металла и полочки с причудливой непонятной хренью типа фигурок из костей. Все говорило о том, что здесь живёт женщина, и явно не бедная. Жена шамана?

В комнате сильно пахло чем-то цветочным и сладким. В углу стояла какая-то деревянная хрень, напоминающая огромную раму с часто натянутыми нитями, а рядом с хренью — корзина с разноцветной пряжей. Интересно, кто эта таинственная незнакомка? Неужели жена шамана? В принципе, всё логично. У такого человека, как он, наверняка есть влиятельная и обеспеченная супруга.

Больше всего меня зацепило именно зеркало. Что-что, а я себя давненько не видел… смешно даже.

— Я могу посмотреться? — спросил я сразу, как только шаман вышел из комнаты. — В эту штуку? — указал рукой на подобие зеркала.

В ответ был короткий внимательный взгляд и лишь затем — уверенный кивок.

И то, что я увидел, меня ужаснуло. На меня смотрел измождённый грязный бродяга с диким взглядом и спутанными отросшими патлами, грязными ручейками прилипающими к шее. К очень грязной шее. Борода местами отросла до неприличия, закрывая не только часть лица, но и половину шеи. Она торчала неряшливыми пучками и придавала мне совершенно бомжацкий вид. Одежда была не просто грязной и рваной — такое отрепье побрезговал бы нацепить нищий! Сквозь дыры толстовки просвечивали следы от укусов насекомых, синяки и царапины.

Я не мылся и не брился уже больше полугода: с тех пор, как попал в этот безумный мир. Моё лицо осунулось, глаза запали, а кожа приобрела землистый оттенок. Я выглядел как отшельник, бродяга, человек, потерявший себя.

Где тот Макс, которым я был раньше?

Я словно смотрел на чужого, незнакомого человека, с трудом узнавая прежнего Макса, и ощутил острую необходимость привести себя в порядок, вернуть человеческий облик. Меня невольно передёрнуло: так захотелось немедленно отмыться и надеть чистое, похоронив навеки вонючее тряпьё, в которое я одет был сейчас. В данный момент я даже начал ощущать собственную едкую козлиную вонь, которая совсем не вязалась с запахом этого благополучного дома.

Шаман ничего не сказал, просто дождался, когда я отлипну от своего отражения, и кивнул в сторону двери, предложив вернуться в центральную комнату.

Там он усадил меня на низкую скамеечку возле очага и жестом предложил выпить травяного чая. Я с благодарностью принял глиняную кружку с ароматным напитком. Чай оказался очень вкусным, сладковатым и немного терпким. Он согревал изнутри и немного успокаивал нервы. Почему-то сейчас меня сильно потряхивало, и даже руки дрожали так, что кружка легко стукнула по зубам. Во мне вдруг пробудился страх, что сейчас меня выгонят туда, за дверь, в холод и рабство…

Шаман что-то жевал, наблюдая за мной. Затем, сплюнув непонятный тёмный комок в пустую чашу, сказал:

— Здесь ты будешь жить, Макс. В этом доме есть всё, что тебе нужно.

— Спасибо, — сказал я шаману. — Мне здесь нравится. Я… могу обратиться?

Он не успел ответить. Входную дверь открыли, и в центральную комнату вошла молодая девушка.

Она была так похожа на шамана, что сразу становилось понятно: дочь. Пока она возилась у порога, снимая кожаную обувку и натягивая вязаные толстые носки, старик с улыбкой любовался ей. Шмотки на девице были свободные, но, кажется, фигурка — очень даже ничего. Девушка повернулась к нам, и я не сразу сообразил, что с ней не так…

Глаза… Один — тёмный и яркий… Второй, судя по всему, был потерян уже давно, и теперь его заменял аккуратный тонкий шрам, слегка стягивающий веко. Непонятно почему, я почувствовал неловкость и отвёл взгляд.

В остальном — типичная местная: смугловатая кожа, высокие скулы, тёмные, заплетённые в косу волосы, перехваченные кожаным шнурком. Одета она была в простую, но добротную одежду из плотной ткани, расшитой незатейливым орнаментом. Фигура у девушки была подтянутая, без намёка на лишний вес, так что животика, выдающего рожавшую женщину, не наблюдалось.

Смотреть прямо я не мог, но всё же мне было любопытно, и я искоса поглядывал на барышню. Она молча подошла к старику, коснулась кончиками пальцев сперва своего лба, а потом — его. Шаман повторил её жест и ненадолго задержал руку, погладив дочь по плечу. Затем кивнул ей, предлагая занять пустую табуретку рядом с собой.

Её единственный глаз, карий и внимательный, изучал меня с неприкрытым интересом. Она окинула меня взглядом с головы до пят, задержавшись на моей грязной одежде и спутанных волосах. В её взгляде не было ни презрения, ни жалости, только любопытство и… что-то ещё, что я не мог понять.

— Кто это, отец? — спросила она, обращаясь к шаману. Голос у неё был низкий, слегка хрипловатый, но приятный.

«А, так вот чья комната… Значит, старик уже не женат. Или жёны живут отдельно по местным правилам?»

— Это Макс, — ответил шаман, не выпуская изо рта свою жвачку. — Духи привели