Тензор порядка - Алекс Гор

Барон Лориналь частенько гонял её по спортивному залу родового имения, приговаривая, что даже девушке необходимо научиться себя защищать, ведь когда-нибудь, как всегда, в самый неподходящий момент, может возникнуть необходимость для этого. И вот, похоже, это время настало. Агата слегка развела пошире ноги, чуть-чуть согнула их, вспоминая все те уроки, которые она усвоила от отца, расставшегося с жизнью на песке этой самой арены.

Аграф был выше её на полторы головы и, казалось, занимал всё пространство вокруг. Он плавно перетёк в широкую стойку, практически непрерывно производя подпитку препаратами, подал корпус чуть вперёд, а клинок вытянул в длинную линию. Его левая рука беспомощно висела, но это не означало, что она не представляла опасности. Несмотря на то, что он дышал достаточно тяжело, в ногах у него всё ещё оставались силы и, что самое главное, скорость. Да хитрость никуда деться не могла, а при таком раскладе, её и следовало ожидать.

Девушка опустила меч чуть ниже, перейдя в низкую гарду, а клинок слегка сместила в сторону. Она экономила силы, чувствуя, что та часть боя, во время которого ею руководил Бор, тяжело далась её организму. Она чувствовала жуткую усталость, как будто преодолела многокилометровую трассу, неся за плечами тяжёлый походный рюкзак. Конечности слегка подрагивали — верный признак того, что они уже на пределе. И если противник навяжет высокий темп боя, она не выдержит и проиграет.

Ноаль сделал свой очередной ход первым, сорвавшись в резкий флэш, почти бег. Золотистый песок взметнулся из-под его ступней, а клинок аристократа описал короткую дугу, нанося рубящий удар снаружи. Девушка встретила его парированием кварты. Клинок в её руках мелодично звякнул, а болезненная отдача прошла в плечо. Но Агата всё-таки попыталась сразу же сделать рипост, пробуя донести колющий удар в корпус. Противник ушёл почти не глядя, скорость спасла его, и кончик её клинка лишь слегка вспорол кожу на бедре, добавив ещё один порез к уже существующим.

В голове Агаты мелькнула гаденькая мысль: «Он слишком быстро двигается». Мужчина не дал ей восстановить дистанцию, нанося серию коротких атак: финт в голову, перевод в плечо, снова укол вниз. Он работал одной рукой, но делал это невероятно мастерски, виртуозно компенсируя потерю второй конечности идеальной работой ног, несмотря на то что и на них уже имелись неприятные порезы. Граф почувствовал слабину и перешёл на контртемп, проводя классическую политику боя, оказывая постоянное давление и принуждая к ошибке. Девушка отступала, отчаянно отбиваясь. Песок скользил под ногами. Один неверный шаг — и он пробьёт её не самую лучшую защиту.

Завершив серию, Ноаль не остановился. Он ударил снова, сделав обманный выпад — слишком открытый. Инстинкт опытного бойца сразу бы закричал, что это ловушка, таких ошибок профессионал никогда не сделает. А девушка им всё-таки не была, но кое-что о подобных приёмах слышала на тренировках, более того, её внимание несколько раз заостряли на теме аналогичных уловок. И вот сейчас, в этот момент, она словно воочию увидела тот самый урок, когда барон втолковывал ей, ещё совсем маленькой, эти прописные истины, которые втолковывал ей заботливый родитель, описывая именно это движение и то, как его можно использовать. И она приняла эту помощь отца, который даже после смерти смог позаботиться о своей дочери. Она нарочно опоздала с парированием, и клинок Ноаля скользнул по её защите. Боль вспыхнула, но девушка понимала, что при таком приёме порез не может быть глубоким, он неизбежен, но необходим. В тот же миг она провалилась в ближнюю дистанцию, почти врезалась в плечо графа, который инстинктивно попытался дёрнуть повреждённой рукой, но она тут же скользнула под неё. Ноаль этого не ожидал и уже вывернул стопу для того, чтобы скруткой уйти от возможного удара сбоку, однако Агата резко сменила хват, позволив мечу чуть-чуть упасть, будто рука ослабла, а свободной ладонью зажала рану на боку, сгибаясь и показывая тем самым, что ей сильно досталось.

Такая вот не слишком вычурная хитрость, и опытного бойца она никогда не должна была обмануть, однако критичность мышления у взбешённого аристократа не позволила ему трезво подойти к продолжению поединка. Увидев слабость, он, не раздумывая, пошёл на добивание, подняв клинок для рубящего удара сверху — слишком широко, слишком уверенно. Так раскрываться перед противником является непростительной глупостью.

Шаг, второй… Агата ждала. А когда дистанция сократилась до необходимой, она молниеносно взорвалась, совершая контррепост, словно забыла о ранее полученной резаной ране. Сделала шаг в сторону, нанося удар по мечу графа, ещё один уклон, резкий поворот кисти — и её меч, практически не ощущая сопротивления, вошёл ему под рёбра, точно, без лишнего движения, пробивая сердце врага.

Граф замер. Он не был дураком и понял, что проиграл. Виртуальный экран нейросети и без того пестрящий разнообразными уведомлениями, окрасился тревожными красными иконками, но он лишь слабо улыбнулся, уже не обращая внимания на ту, которая смогла его победить. Он искал глазами лицо императора, который обещал ему, что всё пройдёт без проблем, что всё это — лишь детали глобального плана. Отчаянно захотелось вздохнуть полной грудью, однако проткнутые насквозь лёгкие, сдавленные спазмом, не позволили ему этого сделать, и он плавно опустился на колени перед стоящей в двух шагах девушкой, выпустившей из своей ладони рукоять клинка, оставшийся в теле поверженного врага.

— Тварь… — попытался прорычать аграф, но вместо звука изо рта пошла кровавая пена.

Баронесса, доказавшая своё право на титул, защитившая свою честь, честь своего дома и отца в ритуальном поединке «алартан», сделала шаг вперёд, слегка нагнулась, ухватилась своей изящной ладошкой за окровавленную рукоять и, уперевшись правой ногой в корпус побежденного графа, рывком вытащила меч наружу из раны. Резкий взмах в сторону — и с идеального лезвия слетели алые капли и упали на жёлтый песок, мгновенно впитывавшись в него. Но девушка уже не думала ни о чём, она тут же повернулась и пошла туда, где в странной, неестественной позе стояли те, с кем она сюда пришла.

А в это время Бору стало уже не до шуток. Он уже не единожды пожалел, что так самоуверенно сам привёл тех, кто ему так дорог, в ловушку. Чего он хотел этим добиться? Доказать что-то? Агате вроде самой всё это не нужно, и она предлагала сосредоточиться на решении проблем с возможной опасностью, грозящей их реальности. Впечатлить императора аграфов? Так он, похоже, не из тех, с кем можно договориться. Вообще, с такими надо действовать грубо. Слишком уж возгордился бывший диетарх, подумал, что стал настолько