Системный разведчик. Адаптация. Том 3 - Валерий Юрич

Гранатометчик попытался перезарядить инжектор. Его пальцы — быстрые, тренированные, безошибочные — уже выдергивали отстрелянный цилиндр из казенника.

Но он не успел. У него не было ни единого шанса.

Снег врезался в него, словно пушечное ядро, и они оба покатились по каменистому склону ложбины. Инжектор отлетел в сторону, крутанулся и исчез в папоротнике. Клыки — длинные, загнутые, созданные для того, чтобы рвать — вцепились в наплечник кибра. Хруст. Скрежет. Искры посыпались из-под полимерных пластин. Снег рвал и терзал броню, как собака, пытающаяся добраться до крысы, забившейся в жестяную банку. Кибр держал. Держал — но прогибался.

Как только клыки Снега коснулись кибра гранатометчика, в дело вступила Мари. Это было именно то, что она предложила во время нашего короткого военного совета. Оружие, которое должно было существенно облегчить мою задачу.

Телепатический импульс невидим. Его не засечь визорами, не остановить броней, не отразить. Он просто есть. Волна, которая проходит через кость и металл, как нож через масло, и бьет по единственному, что не защищено: по мозгу, по психике.

Пулеметчик и трое ближайших бойцов дернулись одновременно, синхронно, словно марионетки, которых одновременно потянули за нити. Один из них вскинул автомат и развернулся на сто восемьдесят градусов — в пустоту, в лес, в ничто. Пулеметчик оторвал руки от гашетки и схватился за шлем, будто пытаясь выдрать из головы то, что туда заползло. Другой боец и вовсе открыл огонь — короткая очередь в темноту между деревьев, по цели, которой не существовало.

Две-три секунды. Больше Маша не могла дать. Но мне и этого было вполне достаточно.

Как только телепатический импульс достиг Жнецов, я прыгнул.

Скорость тигра и Кошачья поступь активировались для мягкого приземления. Мир замедлился. Не буквально, конечно. Просто мои мышцы, нервы и рефлексы рванули так быстро вперед, что движение размылось и стало практически неуловимым. Ноги оттолкнулись от края шахты, тело вылетело из кустарника, и на краткий, хрустальный миг я завис в предрассветном воздухе — десять метров над площадкой, невидимый, с тесаком в правой руке и бурлящим зарядом Жала в левой.

Пулеметная позиция была прямо подо мной. Схватившийся за шлем Жнец. Станок. Ленты. Ствол, направленный на черный зев штольни.

Я раскрыл левую ладонь.

Жало Дорхана вырвалось широким веером — не лучом, не копьем, а именно веером: ослепительная, опаляющая волна термической энергии, которая ударила по пулеметной позиции сверху вниз, как кулак огненного великана. Визоры ближайших Жнецов вспыхнули и погасли, перегруженные потоком сияющей энергии. Станковый пулемет скрючился, как жестянка в костре. Камни под ногами пулеметчика раскалились и треснули.

Я приземлился на краю площадки. Удар ног в каменистый грунт вышел глухим и тяжелым. Прокачанные мышцы и скелет успешно справились с запредельной нагрузкой. Внутренние органы, получившие от них свою долю усилений, дернулись и тут же встали на место без единого разрыва. Ноги спружинили и выпрямились.

Через несколько секунд я был уже между пулеметчиком и еще одним бойцом.

Пулеметчик был всех ближе ко мне и уже начал приходить в себя. Его визор восстанавливался после секундного сбоя, и руки уже тянулись к кобуре. Заработали рефлексы, выработанные годами практики. Даже ослепленный и оглушенный он не лишился возможности воевать.

Тесак Матвеича вошел ему в шею, туда, где шлем соединялся с нагрудником. Там была тонкая щель, всего в миллиметр толщиной, но и этого было достаточно. Энергосталь нашла ее с хирургической точностью. Лезвие вошло легко, словно нож в масло. Мне кажется, пулеметчик так до конца и не понял, что произошло. Безжизненное тело начало оседать на землю.

Я выдернул тесак и ушел перекатом вправо как раз в тот момент, когда второй боец, наконец осознавший, что враг не в лесу, а в двух шагах от него, выпустил очередь из автомата. Пули ушли в пустоту — туда, где я был мгновение назад. Маскировка Хамуса держалась, и для выгоревших визоров Жнеца я был не более, чем призраком. Тенью в тени.

Я метнулся ему за спину. Тесак нашел второй стык — между задней верхней пластиной и поясничным щитком. Лезвие вошло глубоко, с тугим, мокрым звуком. Боец дернулся, выгнулся и рухнул лицом в раскаленный щебень.

Две секунды. Два тела.

Дезориентация остальных бойцов уже сходила на нет. Телепатический импульс Маши истаивал, как утренний туман, и Жнецы — те, что были еще живы — начали приходить в себя.

Выстрел Михаила я не услышал, а скорее почувствовал. Даже не сам выстрел, а его результат: сухой щелчок далеко на северо-западном склоне, мгновение тишины, и короткий, едва уловимый звон лопнувшего визора. Бронебойная пуля, начиненная этериумом, прошла через маскировочную накидку, через пластину шлема, через энергоброню, которая на долю секунды попыталась уплотниться и не сумела — зэн-реактивный слой боеприпаса вошел в резонанс с полем брони и погасил его раньше, чем защита успела среагировать.

Снайпер дернулся за поваленным кедром. Один раз. Потом еще — от второго, контрольного, выстрела Призрака, направленного примерно в ту же точку. Третья пуля вошла чуть левее, для надежности и окончательного закрепления результата. Тело за кедром перестало двигаться.

— Снайпер нейтрализован, — сухо констатировала Майя.

Трое. Из десяти. Осталось семь. Если считать того, кем сейчас занимался Снег.

И шестеро из них уже не были дезориентированы.

Глава 30

Ближайший ко мне Жнец среагировал первым. И как же, мать вашу, он был быстр. Еще до того, как его зэн-визор пришел в норму, он уже каким-то образом знал, где я нахожусь. Возможно, услышал мои шаги, возможно, ему помогло что-то еще. Но он вдруг развернулся и выпустил очередь — не наугад, а именно в ту точку, где я стоял.

Я едва успел уйти. Пули высекли искры из валуна в нескольких сантиметрах от моего бедра. В следующий миг Скорость тигра уже несла меня вперед, к противнику, потому что на дистанции против кибра с автоматом у меня не было ни единого шанса, а вот в ближнем бою тесак уравнивал шансы.

Он ждал этого. Его правая рука отбросила автомат, бесполезный в ближнем бою, а левая выхватила из набедренного крепления нож. Тактический, с усиленной кромкой. Не тесак Матвеича, конечно, но все равно весьма смертоносная игрушка, особенно в руке профессионала.

Мы схлестнулись.

Его нож метнулся мне в горло — я парировал тесаком, сталь взвизгнула о сталь. Он тут же ударил коленом — кибр усилил мощь атаки в разы, и, если бы я не подставил бедро, сместившись