Пленница амулета страсти - Шана Лаут

чтобы лично принести извинения, но Алекс и другие ему просто не дают. Не хотят пошатнуть твоё моральное состояние. Хотя я, наоборот, считаю, что вам лучше поговорить и уладить случившееся между собой, как две пострадавшие стороны. Он ведь не виноват. Следователь, что приходил с докладом к моему отцу (Катя была дочкой капитана полиции, поэтому имела хорошие связи в таких органах) и сказал, что он старался увести машину, даже получилось никого не задеть на светофоре! Вот только её словно вело самостоятельно. И ты — единственная пострадавшая, представляешь. Ужасная ситуация. Поэтому считаю, что вам нужно поговорить.

— Возможно, ты и права, — согласилась я с ней, стараясь уложить в голове, что случившееся со мной и правда было наведённое. А вот, что водитель пострадал… Может так Ария пыталась замести следы, ну или это было платой, чтобы самой не пострадать от магического отката. Вот только её явно наказал кто-то свыше. За этим миром тоже присматривают Боги, я в этом уверена, иначе не была бы тут, в этом теле, прям чувствую, что это верные мысли.

— Тогда я позову их, — улыбнулась мне Катерина и пошла в сторону двери, за которой громко и грозно переговаривались двое. — Милый, пусть войдёт. Лиса попросила.

— Лиса? — брат тут же словно сдулся, превращаясь из грозной стены в мягкую подушку. Что ж любовь с ним делает. Как мило. — Если так, то… Но только попробуй перейти границу, — тут же вернул он грозный тон. Да, он точно был бы драконом или драконидом, такими их описывали в книгах по отношениям с иными расами.

В палату теперь зашли трое. Брат и Катя остались стоять у двери, а к кровати подковылял на костылях хмурый мужчина. Гигант, в сравнении даже с Алексом или его отцом (а они славились своим ростом и шириной плеч в сравнении с другими своими братьями). Этот же словно был, как бы выразилась Лиса, богатырём. Крупный, сильный, серьёзный. Даже его голос был низким и басовитым.

— Я очень виноват перед вами, — заговорил он, сверкая серыми глазами из-под густых чёрных бровей, от чего они становились даже ярче. — И не прошу, чтобы вы меня простили. Просто знайте, если вам понадобится помощь в любом деле, вы можете обратиться ко мне, и я всё решу, — он из кармана пижамы достал карточку визитки и положил на прикроватную тумбу.

— Спасибо, — кивнула ему и замолчала, стараясь паузой подсказать, что даже имени его не знаю. Тут подобное часто понимают именно так, поэтому и не сомневалась, что и он меня поймёт.

— Михаил, — пробасил мужчина. И правда, как медведь. Даже волосы бурые, что на голове, что на руках. Наверняка, был бы оборотнем, имей такую силу и громоздкость. — Бурый Михаил Александрович.

— Вес е нина Елизавета Сергеевна, — представилась в ответ новым именем. — Можно просто Лиса.

— Для вас всё, что угодно, — серьёзно кивнул он, а потом ещё долго смотрел, словно решался что-то сказать, да не стал. Развернулся и поковылял на выход, провожаемый хмурым взглядом от брата и милой улыбкой от невестки. Её глаза при этом были с таким странным весёлым прищуром, словно на поняла что-то такое, что ещё не понял никто из нас.

Стоит ли говорить, что игрушек, цветов и конфет стало больше после этого знакомства. И если я думала, что это братья, то потом Рома один из средних братьев своим удивлением подсказал, что это совсем не их рук дело, особенно, когда увидел особо дорогой вид цветов, ну и украшение в виде медведя, что шло с ними в комплекте.

И если он и другие не понимали, от кого это, то вот я и Катя всё поняли.

— Примешь? — лукаво спросила она. Женщина часто приходила ко мне, когда никто не мог, чтобы разбавить мои скучные будни и поддержать разговором. Она работала из дома, поэтому могла делать работу в свободном графике, вот и занимала свободное время мной, пока её животик ещё только растёт.

— Красивый, — рассматривала я кулон из бледно-серого, почти белого металла. Как удалось потом узнать, то это была платина — один из дорогих представителей драгметаллов этого мира. А такое количество ещё и на украшение — точно очень дорогой презент. Страшновато надевать. Пусть и плюшевый мишка сверкал брильянтами глаз так заманчиво.

— Да, очень, — согласилась невестка. — Как и его владелец. Хороший мужчина. Серьёзный, степенный. Ты ему понравилась.

— Думаешь? Мне кажется, он просто хочет загладить вину, раз по случайности пострадала я одна. Пострадай кто-то ещё он сделал бы тоже самое, — пожала я плечами, усаживаясь поудобнее. Теперь мне можно было сидеть, а вот вставать только под присмотром и чтобы дойти до туалета, так же расположенного в палате вместе с личной душевой.

— Уверена? — хитро хихикнула красавица.

Уверена я не была, поэтому промолчала. Но мишка и правда был милым, а его драгоценные глаза за счёт света и металла под ними становились серыми и сверкали так… как глаза Михаила, напоминая о своём владельце.

Я даже тряхнула головой, чтобы выкинуть эту мысль из головы. Не хватало ещё влюбиться в того, кто просто чувствует вину и хочет помочь исправить последствия.

Но подвеску я далеко не убирала, оставляя её под подушкой или в нагрудном кармашке свой пижамы, когда мне позволили её надеть, сняв, наконец, больничную рубаху. Да и подарков меньше не становилось. Иногда мне даже казалось, что я вижу за дверью палаты силуэт Михаила, словно он хочет войти, но не решается, а потом уходит. Странный, но и его понять можно: хочется избавиться от бремени вины.

И если бы не Катя, я бы, наверное, и продолжала так думать. А она цвела и была так довольна, видя новые дары, рассказывая о них, упоминая их дарителя, рассказывая какие-то интересные байки о полезных свойствах или значении того или иного цветка или подарка. И эти будила что-то во мне, заставляя краснеть или прятать глаза, но допускать мысль, что всё это не просто так и… надеяться.

Я никогда не позволяла себе чувств, зная, что ни к чему это не приведёт. Но здесь никто не осудит, никто не воспользуется ими, если я этого не позволю. А уже если они будут взаимными, то о таких и помечтать можно.

Катя, видя мои положительные изменения на её слова и подначивания, ещё активнее стала прописывать Михаила мне в ухажёры. Даже как бы в тайне сказала, что видела, как он топчется у моей палаты и не решается зайти, подсказывая тем самым, что мне не показалось.

Но один