Лекс. Книга 1 - Евгений Нетт

воздух — прохладный, наполненный ароматами растительности и способный выдуть из дурной головы всю ту мешанину из эмоций, гормонов, бесчеловечных законов и правил, которую я самолично в себя утрамбовал.

Центральная аллея встретила меня прохладой и запахом мокрой земли. Я прошёл по ней несколько сот метров, прежде чем свернуть на боковую, мощёную серым битым камнем дорожку. Здесь само пространство выглядело чуточку более запущенным: деревья росли гуще, фонарей было меньше, а трава и кусты чувствовали себя вполне вольготно, прорастая там, где не стоило бы.

Абитуриенты, судя по всему, сюда не заглядывали, предпочитая людные места и живописные виды. Они руководствовались тем, что не каждый сможет поступить в Первую Академию, и пытались взять от нахождения на территории максимум возможного.

Мне же сейчас хотелось отыскать самое уединённое и тихое место, которое только могло тут существовать.

Дорожка, по местной традиции петляя, как сумасшедшая, за десяток минут вывела меня в небольшой тупик, образованный стеной растительности, охватывающей высокий каменный забор. Чуть поодаль виднелась какая-то хозяйственная постройка, но центром композиции, бесспорно, являлась небольшая статуя ангела.

Потрескавшаяся, местами покрытая мхом, но сохранившая детали — каменные крылья, расправленные за спиной, и скорбный лик, обращённый к небосводу.

«Здесь очень тихо. Идеально тихо, я бы сказал».

Я остановился напротив статуи, втянув носом свежий воздух. Поднял правую руку, пробежавшись пальцами левой по кнопкам браслета. Каталог, материализация, активация. Привычное касание к разуму, и воздух вокруг меня пошёл рябью.

Мне некуда было торопиться, а «магия» успокаивала меня даже в моменты полнейшего душевного раздрая. Поэтому ртуть материализовалась капля за каплей, стекая к моим ногам, скользя по мощёной камнем земле и собираясь в различные фигуры: шары, кубы, пирамиды, ленты и даже подвижные щупальца, танцующие в воздухе в такт никогда не звучавшей в этом мире мелодии.

Я просто дал волю воображению, пользуясь тем, что ядро здесь замещал бездушный кусок металла с кремниевой начинкой.

Ртуть змеилась между пальцев, обвивая запястье в обход повязке, и оставляя на коже ощущение приятной, гладкой прохлады. Я поднял руку выше, и следом за ней в воздух поднялись десятки тонких, гибких жгутов. Они переплетались, сплавляясь в монолитные плиты, под которыми проступало то, что я называл титаном: сверхпрочный сплав чёрного цвета с блестящей, пятнистой поверхностью.

«Я способен на многое. Значимость моих навыков в этом мире — Грааль. Подарок, о котором я мог только мечтать. Заменить катализатор на устройство получше, и можно будет взлететь так высоко, как я не смог бы, даже прожив на родине ещё век. А толку?».

Воплощение в моих руках не было ограничено ядром слабосилка, и я мог создать всё то, на что мне хватило бы фантазии. Теоретически. Потому что катализатор, этот бесценный инструмент, выступал ещё и ошейником.

Десять объектов — максимум. Выход за пределы рамок, заданных техникой — прерывание вопреки тому, что воображение и мощности устройства позволяют поддерживать созданное хоть целую вечность. А ещё жёсткое ограничение на «ранг» воспроизводимой техники: детям — только детские игрушки.

Хочешь больше? Проси лицензию у сильных мира сего, и совсем не факт, что в прошивку твоего «меча, щита и иглы» не запишут стоп-слово, способное превратить тебя в обычного человека по велению левого мизинца «батюшки-Императора».

«Магия давала мне меньше, но была честнее и надёжнее. По крайней мере, её нельзя было отнять, не убив» — поморщился я, перебивая пространными размышлениями мысли о куда более неприятных вещах, вроде своей роли в этом мире.

Платформа из чёрного металла остановилась передо мной, поднявшись в воздух на десяток сантиметров. Я сделал шаг, перенёс на неё вес — и браслет выдал ошибку, развоплотив конструкт. Была ли в этом логика? Уж точно не заключающаяся в каких-то законах природы.

«Проблема не в лишнем весе — всё неживое вполне себе летает» — подчеркнул я первый факт, наблюдая за тем, как подхваченное тут же бревно качается на новой платформе, и не думающей рассыпаться. — «Позиционирование относительно меня самого?».

Я уцепился за проросшую рукоятку на поверхности одного куба, ринувшегося ввысь и развалившегося, стоило только мне отороваться от земли. Импульса хватило, чтобы протянуть меня на добрых полметра вверх, но итог не изменился.

«Тоже нет. Ментальный аспект? Катализатор считывает мыслеобразы, даже если я целенаправленно ему их не отдаю. Может ли существовать ограничение на левитацию себя как концепцию? В теории — да».

Я сконцентрировался, напрягая мозги и отделяя зёрна от плёвел. На передний план вышли донельзя яркие, пылающие метафорическим огнём образы моего металла, сотни тонн которого кружились вокруг. Без цели, без смысла. Лишь действие, и ничего больше.

Всё лишнее я выдавил вовне «сферы внимания», и снова наступил на платформу.

Она даже не дрогнула, приняв мой вес. Но стоило мне обрадоваться этому факту, как браслет снова прервал технику, а я едва не навернулся, когда опора под ногами бесследно исчезла.

Я же сглотнул, переведя взгляд на браслет. Он не нагрелся ни на градус — моим воплощениям нечему было сопротивляться, а мимолётное ощущение нагрузки от «левитации» я едва ли мог успеть прочувствовать.

«Но это… Это пугает. Катализатор способен проникать в голову настолько глубоко? Проклятье. Я ничего не слышал о чтении мыслей, но образы и желания — это уже слишком много. А ведь в академии, да и не только там, есть учебные установки, позволяющие наблюдать воображаемое в головах учащихся».

Стоило придать этому значение чуть большее, а не считать местных совсем уж неразумными детьми из-за их технологической отсталости в большинстве областей.

«Если тут умеют читать мысли, я — труп. Но общество было бы устроено совсем иначе, располагай сильные мира сего таким инструментом. Значит, от такой возможности нужно абстрагироваться. И всё снова упирается в устройство самого катализатора. В его вычислительный блок и прошивку…».

Мои размышления прервала вибрация телефона в кармане. Весь металл вокруг почти мгновенно исчез, стоило лишь пожелать, а устройство скользнуло в руку. Сообщение с не неизвестного, а именно что не отображающегося номера, отмеченного ни много, ни мало, а гербом одной очень известной в узких кругах организации.

«Служба Имперской Безопасности собственной персоной, что б их проняло. Почему сейчас? Совпадение?».

Я пробежался глазами по тексту:

«Господин Лександр Лазарь. Служба Имперской Безопасности уведомляет вас о своей готовности к проведению оговоренного ранее теста. Если вам удобно, экипаж прибудет к воротам Академии в течение получаса. В противном случае, экипаж будет ожидать вас следующим днём, в полдень. Ф. Корвин».

— А вот и пожиратели моего свободного времени, — пробурчал я себе под нос, облизав губы. Получить такое сообщение