"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

Я всматривался в них, пытаясь классифицировать, понять иерархию. Обычные скелеты были пехотой, расходным материалом. Их было большинство. Гули — более живучие, с синей обвисшей кожей и когтями, способными разорвать плоть, — казались надсмотрщиками или штурмовыми отрядами. Время от времени мимо проходили более массивные твари — что-то среднее между горгульей и обезьяной, с кожей, как у ящера, и мощными клешнями. Злыдни. Они таскали самые тяжелые грузы. А по краям, в тенях скал, скользили призрачные, полупрозрачные фигуры — духи, шепчущие что-то на непонятном языке. Их присутствие вызывало леденящую тоску у любого живого.

Но самым жутким зрелищем был сам разрыв. Он висел в воздухе прямо у входа в главную штольню, над которым стоял некромант. Это была не просто черная дыра. Она пульсировала, как гнойный нарыв, и из нее сочился тот самый фиолетовый свет, что я видел раньше. И мертвяки… Они входили в него и выходили. Входили — пустыми, а выходили — с оружием, с телегами, а иногда и вовсе другими. Я видел, как скелет в лохмотьях шагнул в разрыв, а через несколько минут оттуда вышел тот же скелет, уже в изрядно поржавевших, но целых латах, с простеньким мечом и щитом. Разрыв был не просто воротами. Он был кузницей, арсеналом, пополняющим ряды этой адской армии.

«Чертополох… — прошептала Вега, и в ее голосе отразилось оцепенение, охватившее девушку при осознании масштаба творимого здесь зла. — Они не просто заражают землю… Они строят плацдарм. Армию для вторжения».

Я лишь кивнул, сжимая рукоять меча так, что пальцы побелели. Да, грандиозность замысла поражала. Это была не случайная аномалия. Перед нами был хорошо организованный плацдарм, форпост тьмы, растущий с каждым часом.

И вот тогда мы увидели самое отвратительное.

Среди серо-синей массы мертвецов мелькнули другие фигуры. Не бледные, не разлагающиеся. Живые. Люди.

Их было немного, всего человек пять, может, шесть. Они были одеты не в лохмотья, что ожидаешь увидеть на пленниках, а в добротные, хоть и походного кроя, одежды темных цветов. Они разговаривали с одним из Высших — с той самой Тенью, что выпорхнула из штольни. И разговаривали на равных.

Один из них, высокий, сухощавый мужчина с бородкой, что-то оживленно доказывал, то и дело тыча пальцем в свиток, который он держал в руках. Тень склонила свою уродливую голову, внимательно его слушая, и ее зеленые глаза холодно сверкали.

Да, они однозначно не были пленниками. Им не угрожали, не запугивали, не принуждали. Они вели себя как… партнеры. Союзники.

У меня похолодела кровь. Предательство всегда было отвратительнее открытого врага. Эти люди, наши же сородичи, добровольно встали под знамена тьмы, что собиралась уничтожить их же дом.

Я услышал, как дыхание Веги резко участилось. Она вся напряглась, как струна. Я повернул голову и увидел ее лицо. Оно было искажено гримасой чистой, нефильтрованной ненависти. В ее глазах пылал огонь, который мог спалить все дотла. Ее пальцы с такой силой впились в кору дерева, что из-под ногтей выступила кровь.

— Твари… — вырвалось у нее хриплым шепотом. — Мертвячьи подстилки…

Она сделала движение, будто собираясь спрыгнуть вниз, прямо в эту адскую толпу. Клинки девушки уже начинали проявляться в ее руках, окутываясь сиянием.

Но я был быстрее. Моя рука легла ей на запястье — не грубо, но твердо. Я сжал его, заставляя ее остановиться.

— Нет, — произнес я тихо, но с нажимом, чтобы каждое слово врезалось в сознание. — Не сейчас. Пока не время.

Она попыталась вырваться, ее глаза полыхали яростью.

— Они… они же с ними! Ты видел⁈ Они продались! Пока мы тут сидим, они…

— Я все видел и вижу, — перебил я Вегу, не отпуская запястья. Мой взгляд был жестким, не допускающим возражений. — И я убью их. Каждого. Но позже. Сейчас мы сидим тихо. Мы должны увидеть ВСЁ. Понять, КОМУ они служат. Кто эти люди? Откуда? Может, на них есть какие-то бумаги, печати? Может, они ведут журнал? Если мы кинемся сейчас, мы убьем десяток, может, даже сотню тварей. Но мы не узнаем главного. Мы не вырвем корень.

Она смотрела на меня, и я видел, как ярость в ее глазах борется с разумом. Дыхание ее все еще было частым, грудь высоко вздымалась.

— Они не уйдут, Вега, — продолжил я, смягчая голос. — Мы заблокируем разрыв. Мы убьем Высших. Мы уничтожим этот плацдарм. И мы возьмем этих ублюдков живьем. Или найдем их тела. Но чтобы сделать это наверняка, нам нужен план. А не слепая ярость.

Она закрыла глаза, словно пытаясь взять себя в руки. Когда снова открыла, пламя в них не погасло, но стало контролируемым. Холодным, как лезвие кинжала.

— Хорошо, — выдохнула она, и ее рука под моей ладонью перестала дрожать. — Смотрим. Запоминаем.

Я кивнул и отпустил ее. Мы снова уставились вниз, но теперь наши взгляды были не просто наблюдающими, а изучающими, аналитическими. Я запоминал маршруты патрулей, расположение Высших, точки, где стояли живые предатели. Я искал слабые места в этой адской организации.

А внутри меня кипело. Не только от ярости к мертвецам, но и от жгучего презрения к тем, кто добровольно надел на себя ошейник раба тьмы. Они будут первыми, кого я найду, когда начнется бойня. Они ответят за свое предательство. Но не сейчас.

Сейчас нужно было терпение. Терпение охотника, который видит добычу, но ждет идеального момента для броска. И этот момент обязательно настанет. И тогда ад, что они устроили на земле, покажется им цветочками по сравнению с тем возмездием, что принесу им я.

— Спускаемся, — сказал я, показав Веге на небольшой отряд людей в компании двух десятков мертвяков, что вышли из рудника и направились в лес. — Поговорим с ними, спросим, зачем они тут и что делают, — недобро усмехнулся я.

— Убьем? — с надеждой спросила она, правильно поняв мою усмешку.

— Конечно. Но не сразу.

— А потом? — ее глаза горели нетерпением.

— А потом мы пойдем на рудник и вырежем там всех, закроем разрыв и на его руинах займемся любовью.

Слова сорвались с моих губ необдуманно, рожденные странной смесью адреналина, мрачной решимости и того нежного воспоминания о ее тепле ночью. Фраза про занятие любовью на руинах была дурацкой, неуместной бравадой, попыткой снять чудовищное напряжение, витавшее между нами над этим адским зрелищем. Я ожидал в ответ огненной вспышки, ледяной насмешки или просто молчаливого презрения. Но не этого.

Ее лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что стало видно даже в зеленоватом полумраке под сенью хвои. Она отвернулась от меня,